Пограничная личность

Журнал Практической Психологии и Психоанализа

«Я буду убит, если покажу настоящего себя».

Пограничная личность использует идеали­зацию, чтобы скрыть те качества собственного Я и других людей, которые представляются ей крайне негативными, хотя такая защита неустойчива и при­водит к расщеплению. Таким образом, пограничная личность менее стабильна, чем человек с нарциссическим характером, который может использовать идеализацию, чтобы контролировать других, напри­мер, идеализируя их и требуя, чтобы идеализиро­вали его. Пограничный пациент, напротив, может идеализировать кого-то и, тем не менее, через корот­кое время ошутить сильную ненависть и презрение к тому же самому человеку. Эти сдвиги в сознании могут происходить стремительно, когда человек на­ходится в состоянии острого дистресса.

Идеализация у пограничной личности интрапсихически сплавлена с яростью. Эта ярость обычно направлена на родительские фигуры, которые были не в состоянии соответствовать идеалу – то есть на тех, кто не обладал достаточной сознательностью и самооценкой, чтобы нести идеализированные про­екции, столь необходимые растущему ребенку. Это раннее переживание родительской неудачи было слишком пугающими, чтобы ребенок мог его вынес­ти, и в итоге ложь отрицания заняла место истинно­го восприятия. Защитная идеализация поддержива­лась ради сохранения идеальных образов родителей. Действие защитных идеализированных структур, сплавленных с яростью, приводит к дезинтеграции и развоплощению, когда эго оказывается неспособ­ным вступать в контакт никаким иным способом, кроме эмоционального затопления.

В восприятии терапевта эта идеализированная структура является не только садистической и мсти­тельной, но и крайне требовательной; ее директива весьма проста – всегда быть лучшим. Столь гранди­озное требование, вторгающееся в терапевтический процесс, где оно может быть особенно мучительным, а также навязываемое миру в целом, редко выпол­няется. Несмотря на то, что в этих грандиозных попытках могут содержаться кристаллы мудрости, неудивительно, что большинство людей отказывает­ся принять потенциально положительные аспекты процессов идеализации у пограничной личности как слишком разрушительных.

Преследующее видение – часть способа выжи­вания пограничной личности. Испытывая на себе его давление, терапевт хочет скрыться. Любому хо­чется избежать контакта с пограничной личностью, которая пребывает в этом негативном состоянии. Если бы этот имагинальный способ был включен в отношения с эго, пограничный пациент был бы в состоянии видеть части объекта, которые дейст­вительно причиняют вред, а именно, приводят к не­возможности искренне находиться рядом с ним. Если бы не отщепленное видение, преследующее других и заставляющее ощущать себя преследуемым, пограничная личность, часто харизматичная и кре­ативная, могла бы установить связь с numinosum, с мощью богов, и особенно с теми из них, кто давно свергнут нормативным коллективным сознанием.

Безусловно, пограничный человек может ка­заться нереальным и даже несколько нечеловечес­ким существом, когда излучает такую позитивную энергию и знание. Записи, сделанные мною после встречи с одной пограничной пациенткой, отража­ют типичные в этом случае переживания:

Нарциссическая личность редко достигает этого уровня глубины и сложности. Например, терапевт может избегать осуждения поверхностности, пока он не подчиняется потребности пациента быть аб­солютным центром внимания. При работе с погра­ничным пациентом перед терапевтом вновь и вновь встает угроза поверхностности или нарушенного внимания. Неискренность в любой форме обычно интерпретируется как акт преследования. Слово или фраза могут внезапно стать самым важным на сессии и серьезно подорвать терапевтический альянс. Пограничный пациент часто оказывается суровым критиком в силу своей уверенности в том, что такие моменты неискренности, если их пропус­тить, приведут к появлению новых демонов в его внутреннем мире. Можно сказать, что жизнь погра­ничной личности зависит от взвешенности слов.

С одной стороны, эксгибиционизм, свойствен­ный пограничному пациенту – это глубинный слой эксгибиционизма нарциссической личности, кото­рый обычно проявляется только тогда, когда нар-циссическая структура характера начинает транс­формироваться (Schwartz-Salant, 1982, p. 155ff.). С другой стороны, нарциссическая структура лич­ности из-за ее большей связности в состоянии контейнировать эксгибиционистские энергии более вы­сокого уровня, чем те, которые мы обнаруживаем у пограничных личностей.

Приведем несколько иллюстраций, которые по­могут нам представить патологию эксгибиционизма у пограничных пациентов. Пограничный пациент говорит: «Я буду убит, если покажу настоящего себя. Я стану слишком уязвим для критики». Для этого человека простое желание «хотеть быть увиден­ным» разделяется на полярности полного слияния или полного отсутствия контакта. В какой-то мо­мент человек чувствует себя защищенным в фантазии поглощенности другим человеком; в следующий момент это состояние слияния ужасает пациента, поскольку заставляет его чувствовать себя слишком уязвимым перед опасностью отвержения или погло­щения и последующей потери идентичности. В про­цессе терапии я обычно чувствую, что пациент хочет слиться со мной, но эти состояния часто перемежа­ются длинными периодами, когда между нами нет никакой связи.

Другой пограничный пациент говорил о том, что его мучают собственные сексуальные энергии. Обнаружение этих энергий не только сделает его уязвимым, но и грозит разоблачением его власт­ности и жадности, и в частности, потребительского желания поглотить своего партнера.

Нарциссическая личность отделена от архетипической сферы нарциссической защитой. Система защиты пограничного человека не является столь монолитной, и он вынужден зависеть от архаичных и фрагментирующих защит. Если защита нарциссического пациента не срабатывает, он может впасть в состояние ослабленности, но способен легко вос­становиться благодаря эмпатическим реакциям те­рапевта. Пограничный же пациент будет восстанав­ливаться намного медленнее.

Одна из моих пациенток начала сессию, рас­сказывая мне историю о некоем своем достиже­нии. По мере того как она говорила, я чувствовал, что на меня находит отупение и вялость; мне было трудно найти, что сказать, и реагировать непо­средственно. Я не нашел ничего лучше, чем сказать: «Это хорошая история». На самом деле, в этом вы­сказывании была доля правды, поскольку я чувство­вал, что она рассказывала мне историю о себе самой, и что ее повествование было результатом большой психологической работы, которую она уже продела­ла. Но моя реакция передала ей лишь малую долю этого восприятия, и короткий ответ расстроил ее. Она пожаловалась, что мой ответ был безразличным и отстраненным.

Как только она сообщила об этих чувствах, я по­чувствовал себя более энергичным и мне стало лег­че найти, что сказать. Я смог теперь объяснить ей, что я подразумевал под «хорошей историей» и ока­залось, что ответ удовлетворил ее. Я смог также ска­зать ей, что ее достижение впечатляет; то есть я смог личностно отнестись к истории, которую она рас­сказала, и признать, что мое замечание о «хорошей истории» было ответом, не соответствующим ее до­стижениям. Пациентка задала неизбежный вопрос: «Что заставило вас сначала сказать, что это была хорошая история?» Только тогда я понял, что она вступила в контакт со мной, когда расстроилась, услышав мой ответ. Когда она только начала рас­сказывать, контакт отсутствовал, и это обессилило меня; первым возникшим у меня чувством было же­лание вырваться из этого потока тупости.

Когда я размышлял над этим взаимодействием, я осознал, что мой первоначальный ответ опреде­лялся тем, что эта женщина сама себе противоре­чила. Ей был нужен теплый, искренний ответ за­интересованного человека. Но при этом этим она отщепила себя от меня, рассматривая меня вместо этого как наблюдателя, действующего по заданным правилам. Однако, когда она, жалуясь, вошла в кон­такт со мной, мои ограничения исчезли, и я смог легко дать ей простой, прямой и эмпатичный ответ, которого она хотела. Фактически, мое отношение к ней изменилось от почти нейтральности до фо­кусирования на том, что происходит между нами на самом деле.

Нарциссический пациент имеет скорее смутное ощущение своей личной истории. Частое повторение рассказов об одних и тех же событиях является пока­зателем недостаточно четкого чувства собственной истории и потребности ощущать себя эффективным (Schwartz-Salant, 1982, p. 39). Пограничный человек может иметь четкое ощущение своей истории, но он готов полностью разрушить его и, по-видимому, спо­собен использовать его фрагменты для психических атак. Ярость и ненависть, которые питают эти атаки и последующее чувство вины, представляют собой серьезную угрозу ощущению идентичности погра­ничного пациента. Эти аффекты часто приводят к глубоким регрессиям и к психотическим состояни­ям, делающим идентичность еще более диффузной.

«Нарцисс» способен хорошо адаптироваться и искусен в социальных взаимодействиях, он знает, как быть соблазнителем и манипулятором. «Погра­ничник», напротив, часто является аутсайдером. Его жизнь походит на вечную игру, в которой главным является вопрос: насколько плохо будет на этот раз? Это негативное ожидание проецируется на окружение почти случайным образом. Он будет испытывать неуверенность перед простой встречей с друзьями, переходом на новую работу, грядущим экзаменом – почти по любому поводу. Пограничный пациент считает, что все остальные «знают правила и соот­ветствуют им», в то время как он должен в одиночку играть по завышенным ставкам, при этом надеясь, что его неуклюжие усилия останутся незамеченны­ми. И в самом деле, пограничная личность обычно «не соответствует», поскольку процессы расщепле­ния истощают внутренние ресурсы и позитивные идентификации.

Мы можем сказать, что нарциссическая лич­ность слишком рано была призвана осознать свой потенциал – понять, кем можно было бы в конечном счете стать. Врожденные таланты и то, в чем они мог­ли бы реализоваться, ценились родителями больше актуального человеческого бытия. В младенчестве и детстве нарциссическая личность страдала от раз­рушительной ненависти, проистекающей из зависти. Жизнь нарциссического человека – неиссякающее стремление делать, перемежающееся периодически­ми депрессиями и регрессиями (Kohut, 1971, p. 97).

Потенциал пограничной личности редко при­нимает гармоничную форму; причем такой человек не находит утешения в проблематичной «особости», не дающей покоя нарциссической личности. Более того, аффекты, лишь временно опустошающие нарциссическую личность, неистово атакуют погра­ничного пациента в его борьбе за индивидуацию. Кажется, что пограничная личность существует в такой близости к полям преследующей энергии, что постоянно находится под угрозой психического расчленения.

Бывают периоды, когда пограничный пациент «нормален» в лучшем смысле слова, то есть заин­тересован душой, способен осознавать страдания других и сопереживать им. Действительно, погра­ничная личность часто бывает более искренней, чем «нормальный» человек. Стоит поразмышлять о том, что колебания между состояниями «все от­лично» и «все преследуют меня» могут быть защитой против этого сосредоточенного на душе состояния, поскольку попытка «быть настоящим» часто приво­дит к переживанию невыносимой боли.

Нарциссической личности человеколюбие мало свойственно, и она вообще настолько отреза­на от внутреннего мира, что упоминание о «душе» представляется ей бессмысленным. Пограничный человек знаком с царством души не понаслышке, но тщательно скрывает это. Главный способ такого укрывательства – отчаяние. Нарциссическая лич­ность не страдает от отчаяния, так как оно тщатель­но отрицается его связной и мощной нарциссической защитой.

Затем Джим попытался нейтрализовать это признание при помощи рациональных рассужде­ний. На этом месте я прервал его, отмечая тревогу, сопровождающую наше взаимодействие. Джим за­дался вопросом о причинах своей тревоги. Раз мы переживали это поле тревоги вместе, я пришел к по­ниманию, что он был испуган, и сказал об этом. В от­вет он спросил: «Да, но почему?» Я ответил, что его страх мог возникнуть от того, что он осмелился овладеть собственным творческим процессом, сим­волизируемым покупкой дома. Я добавил, что он на­ходится в такой же ситуации, как любой маленький ребенок в процессе отделения от семьи, и боится, что любое подлинно самостоятельное действие при­ведет к отвержению. Затем я объяснил, что любую свою мысль или действие он всегда соизмерял с тем, что, как он полагал, подумают об этом другие люди, и особенно я.

Но с Джимом, который к тому времени сопри­коснулся со своим страхом, я мог пойти дальше. Нам мало помогло знание о том, что он был преисполнен страха. Эго и самоощущение пограничного пациен­та сильно ограничены, а связи с бессознательным (например, через переживание страха) слабы, и ма­ловероятно, что они в состоянии соединить человека с его самостью – с ядерной идентичностью. Попыт­ка же установить связь с бессознательным через ин­терпретацию терапевта может породить у пациента чувство беспомощности – большей, чем когда-либо.

Я попросил Джима сконцентрировать все вни­мание на своем страхе. Когда он сосредоточился на своем предчувствии, я увидел маленького ре­бенка в нем. Он также смог увидеть в воображении внутреннего ребенка, который, казалось, приспо­собился к своему окружению, но на самом деле пре­бывал в тревоге и замешательстве и не был уверен в собственных чувствах, несмотря на то, что все делал хорошо. Для этого четырехлетнего ребенка жизнь была игрой на выживание. Каждый миг его существования был наполнен страхом. Однако осо­знание ребенком этого состояния было замаски­ровано гибкой персоной, и ребенок внутри Джима не знал, как ужасно он себя чувствовал.

Я предложил Джиму попытаться почувство­вать физическую близость к ребенку. Он ответил, что ощущает сопротивление по отношению к это­му ребенку, который кажется пустым и абсолютно циничным. Фактически, он ненавидел этого ре­бенка и глубоко стыдился, что тот был его частью. Он чувствовал укоренившийся цинизм ребенка, подозревавшего, что любой другой человек может быть страшно опасным. Все же Джим также ощущал, что ребенок мог бы предложить ему полезные инсайты и даже в состоянии решить проблему с домом, который хотелось купить.

Общепризнано, что при таком терапевтическом подходе аналитик с помощью ряда образов вовле­кает психику пациента в процесс активного вооб­ражения. Без такого взаимодействия пациент бу­дет неспособен интегрировать свои отщепленные части. Более того, отщепленная детская часть ис­пугана взрослой частью, желающей ее разрушения. Следовательно, терапевт должен стремиться к вза­имодействию в воображении, так как одни только интерпретации работают плохо и порождают у че­ловека чувство беспомощности.

Если бы Джим страдал нарциссическим рас­стройством характера и обладал способностью к бо­лее стабильному идеализирующему и зеркальному переносу, мне не нужно было бы проникать в его внутренний мир с помощью воображения. Вместо этого я проявлял бы эмпатию к очевидным и настой­чивым требованиям идеализации и отзеркаливания. Тем не менее, если такой подход применяется в ра­боте с пограничным пациентом, терапевт укрепляет относительно нормальную/невротическую функ­циональную часть его личности, но редко проникает в мир отщепленного внутреннего ребенка, намного более важный для пациента.

[1] Согласно концепции Фордхэма, у человека с рождения присутствует первичная Самость, архетипический потенциал, которой развертывается в процессе развития. Первичная Самость представляет собой неструктурированное, бессознательное целое. В развитии чередуются деинтеграция (возвращение к этой неструктурированной целостности) и реинтеграция – формирование внутренних объектов.

Источник:
Журнал Практической Психологии и Психоанализа
Комментарий: Глава из книги Н. Шварц-Саланта «Пограничная личность: Видение и исцеление» (2010), вышедшей в свет в издательстве Когито-Центр. «Я буду убит, если покажу настоящего себя».
http://psyjournal.ru/psyjournal/articles/detail.php?ID=3109

Пограничная личность

Пограни?чное состоя?ние; пограни?чный синдро?м; пограни?чный у?ровень (англ. borderline state ) — относительно слабый уровень выраженности психического расстройства, не доходящий до уровня выраженной патологии. В отечественной традиции к пограничным относят состояния, начиная с психического здоровья, и заканчивая выраженной патологией [1] [ неавторитетный источник? 137 дней ] . В психоаналитической традиции термин у?же, и подразумевает под собой уровень развития организации личности более «нарушенный», чем невротический, но менее «нарушенный», чем психотический [2] . В этом значении термин «пограничное состояние» был введен в 1953 году Робертом Найтом (Robert Knight).

Пограничные состояния являются также предметом исследования нейрофизиологии и медицины пограничных состояний. Пограничные состояния представлены синдромами психосоматических, невротических, неврозоподобных и неглубоких аффективных расстройств, а также аморфными изменчивыми флуктуирующими симптомокомплексами с различной мозаикой из нерезко выраженных психических, нейроэндокринных, нейровегетовисцеральных и нейроиммунных расстройств [3] . Осевое расстройство и базовое переживание у пациентов с пограничными состояниями (симптомокомплексами, по меньшей мере) проявляются психофизическим дискомфортом [3] . Симптомокомплексы пограничных состояний, соответствующие данному определению, оформляют клинику диатезов (конституционально обусловленных нарушений адаптации), «зарниц», предболезненных (донозологических) расстройств здоровья, ремиссий различных хронических болезней [3] .

В психоаналитическом подходе принято считать, что для пограничного состояния характерен ряд признаков, по которым его можно диагностировать:

  1. «Тестирование реальности» — человек в пограничном состоянии (в отличие от человека в состоянии психоза) способен понимать реальность: опираться на здравый смысл, опыт, учитывать мнение других людей и проводить границу между объективным и субъективным.
  2. Интенсивный контрперенос — у терапевта возникают сильные эмоциональные реакции на пограничного клиента. Даже если это позитивно окрашенные реакции, они могут сильно выбивать клиента из колеи.
  3. Примитивные защитные механизмы — в отличие от людей с нарушениями невротического уровня, люди в пограничных состояниях склонны использовать примитивные психологические защиты, такие как отрицание, расщепление Эго, Всемогущий контроль и другие. [2]

Понятие в значительной степени совпадает с понятием «Пограничное расстройство личности», присутствующим в МКБ-10 и DSM-IV.

Круг расстройств пограничного уровня очень широк. Люди с нарушениями такого уровня нуждаются в специальной психологической помощи. [1] [ неавторитетный источник? 137 дней ] Так, например, считается, что психологического консультирования недостаточно для работы с такими проблемами. Не рекомендуется классический психоанализ, так как уровень тревожности таких людей довольно высок.

Источник:
Пограничная личность
Пограни?чное состоя?ние ; пограни?чный синдро?м ; пограни?чный у?ровень (англ. borderline state ) — относительно слабый уровень выраженности психического расстройства, не доходящий до
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D1%81%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%8F%D0%BD%D0%B8%D0%B5

Психотерапия пограничного клиента

Вот что в итоге получилось…

Статья посвящается моим коллегам-психотерапевтам (Староселец Татьяне, Палюшик Елене, Ковалеву Александру, Дробышевскому Борису, Наталье Олифирович), успешно работающим с этой категорией клиентов. Из наших супервизионных встреч "родились" основные идеи для этой статьи.

То, что мы называем интенсивной психотерапией,

на самом деле есть ускоренный процесс, направленный на то,

чтобы достичь зрелости,задержавшейся на двадцать, тридцать

и более лет из-за попытки жить с детским отношением к жизни

Вот ссылка на предыдущую статью. В разделе "от автора" она почему-то не работает(((

Терапия пограничного клиента в целом должна развивать умение пограничных клиентов проживать то, что касается себя и других, увеличивая дифференциацию и интеграцию образа Мира, образа Я и образа Другого. В тоже время она должна быть направлена на повышение способности клиента тестировать реальность, не прибегая к защитным механизмам, которые ее искажают. Клиент в ходе терапии улучшает свое умение держать импульсы под контролем, обходиться с тревогой, регулировать аффекты, и в тоже время развивать стабильные и удовлетворяющие межличностные отношения.

В работе с пограничным клиентом я бы выделил два последовательных этапа – принятие и конфронтация, — каждый из которых имеет свои цели, техники, приемы.

Большое внимание в терапии пограничного клиента уделяется терапевтическим отношениям. Эти отношения характеризуются эмпатией, конгруэнтностью и безусловным позитивным принятием.

На первом этапе терапии необходимо много внимания уделять терапевтическому контакту, установлению доверительных отношений с клиентом. Здесь терапевту нужно давать своему клиенту много поддержки, принятия, понимания. Важно, чтобы у клиента сложилось убеждение, что его принимают и понимают – это то, чего так не хватало ему в отношениях с близкими людьми.

Создать такие отношения непросто, учитывая особенности личности пограничного клиента. Любить и безусловно принимать таких клиентов сложно. Эти клиенты вынесут вам мозг, высосут вашу энергию без остатка, у вас закипит голова. Вам захочется послать их подальше…Терапевту на этом этапе приходиться много принимать в себя и удерживать. Этот процесс называется контейнированием.

Модель контейнера-контейнируемого приемлема и для рассмотрения терапевтических отношений, поскольку процессы контейнирования наблюдаются в терапевтической ситуации, когда клиент проецирует части своей психики и бессознательные переживания (контейнируемое) на психотерапевта (контейнер), задача которого состоит в том, чтобы переработав их в доступной для клиента форме, возвратить ему в новом качестве.

Есть несколько стратегий в отношении к жизни:

Здоровые люди обычно используют сочетание первых двух стратегий – пытаются изменить мир, а если не получается – принимают. Пограничные же прибегают к двум оставшимся стратегиям – раздражаются и жалуются, ожидая что изменится мир.

Я выделяю на основе своего терапевтического опыта два типа пограничных клиентов:

В обоих случаях мы сталкиваемся с тотальным непринятием Мира, Себя, Другого, проявляющимся по-разному. И в первом, и во втором случае содержится много ярости и гнева. Жалующийся — это тот же агрессивный, но не позволяющий проявить свою агрессию, чаще из-за страха, либо стыда, или того и другого вместе взятых.

У терапевта может сложиться впечатление, что пограничный клиент, обесценивая, высказывая претензии, хочет уйти от вас. На самом деле это не так. Клиент, который на самом деле хочет уйти, уходит по-английски – он просто не приходит к вам больше, не предупреждая об этом, не отвечает на звонки, СМС. Пограничный же клиент пытается проверять, насколько вы его любите-принимаете, устраивая вам таким образом тест на "истинную проверку" вашего отношения к нему. Он не верит лишь вашим словам, он хочет реального подтверждения вашей любви. Его негативное поведение, скорее всего, имеет следующий подтекст: «Легко любить, когда я хороший, послушный, а ты попробуй любить меня, когда я плохой».

Терапевт контейнирует неконтролируемые реакции клиента, негативные эмоции (раздражение, агрессия, негативизм, обесценивание), давая возможность им проявиться и быть отреагированными. Для этого терапевту необходимо много выдержки, устойчивости, спокойствия, способности оставаться в терапевтической позиции .

За счет каких ресурсов терапевта возможно контейнирование? Рассмотрим это ниже.

На втором этапе необходимо подключать техники контрфронтации и фрустрации. Но это все должно проходить на фоне устойчивого терапевтического контакта с высоким уровнем доверия и принятия, чтобы у клиента не возникало переживаний, что его отвергают.

Здесь уместна аналогия с воспитанием ребенка, когда родитель демонстрирует ему следующую установку в случае его неприемлемого поведения: «Я не поддерживаю твое актуальное поведение, твой данный поступок, но от этого не перестаю тебя любить и принимать». Важно, чтобы у ребенка и клиента оставалось понимание того, что речь идет об оценке этого конкретного, ситуативного явления, но при этом его в целом любят и принимают. Тогда создается возможность ассимилировать, принять родительское, «иное» отношение, не прибегая к привычным защитам.

Перед любой интервенцией терапевт должен спросить себя, может ли он это сделать с безусловным позитивным принятием. Если он уверен, что может принимать своего клиента, тогда он может конфронтировать с ним, интерпретировать и даже фрустрировать его.

Конфронтация и коррекция картины мира.

Важным моментом на этом этапе терапии пограничного клиента является конфронтация и коррекция его картины мира.

Для пограничного клиента свойственно создание идеальной картины мира. Часто она содержит элементы мифологического, мистического мышления. Пограничный клиент в объяснении неудач своей жизни прибегает к понятиям энергии, биополя, кармы. В качестве объяснительных механизмов используются сглаз, порча, энергопотеря, воля Бога и др. Мистическая картина мира позволяет пограничному клиенту не встречаться с реальностью и не принимать на себя ответственность за свою жизнь, ничего в ней не менять, ожидая, что это сделает кто-то другой или обстоятельства, либо же случай.

С какой реальностью встречает терапевт пограничного клиента?

С реальностью взрослого мира. А во взрослом мире нужно;

  • брать на себя ответственность за свою жизнь (как минимум), а иногда и за жизнь близких тебе людей;
  • делать выбор, иногда в непростых ситуациях;
  • рисковать;
  • конкурировать;
  • много и тяжело работать, чтобы достичь чего-то значимого;
  • брать самому, а не ждать, когда тебе дадут и т.д.

И если ты не ребенок, а взрослый, то необходимо считаться с законами взрослого мира. Психологически же пограничный клиент — маленький ребенок, и неудивительно, что такая "концепция мира" вызывает у него много сопротивления.

Своевременная фрустрация привычной картины мира пограничного клиента является тем "волшебным пенделем", подталкивающим клиента к встрече с реальностью. Эта "жестокая правда" позволяет клиенту избавиться от иллюзий и "вырасти". Иногда жизнь сама способствует такому толчку.

Красивой иллюстрацией вышесказанного является монолог Абдуллы из фильма "Белое солнце пустыни": "Мой отец сказал мне перед смертью: "Я прожил жизнь бедняком и хочу, чтобы Бог послал тебе дорогой халат и красивую сбрую для коня". Я долго ждал, а потом Бог сказал: "Садись на коня и возьми сам что хочешь, если ты храбрый и сильный!".

Как конфронтировать с картиной мира клиента?

За счет создания альтернативной картины мира. Не более правильной, а более адекватной реальности. Терапевту необходимо предлагать альтернативную картину Мира, картину собственного Я и картину Другого, для этого прибегая в терапии к своей интерпретации важных для клиента событий, феноменов, смотреть на них под другим углом, «другими глазами», искать совместно с клиентом иные возможные их объяснения.

Одним из составляющих коррекции картины мира является коррекция образа родителей. Родительские образы, как и в целом образ Мира, являются расщепленными на идеального и плохого родителя. В процессе терапии клиент должен научиться воспринимать своих родителей как реальных людей, чтобы могла состояться встреча с ними реальными и принятие их .

Говоря о родителях, терапевт должен тщательно оберегать себя и клиента от того, чтобы обвинить их в проблемах клиента. Даже если родители в какой-то мере ответственны за эти проблемы, то это не то, что должно быть предметом разговора на терапии. Целью скорее является то, чтобы создать наиболее полную их картину, включая те аспекты, которые являются причиной проблем клиента.

Схожей тактики необходимо придерживаться и в коррекции у пограничного клиента образа терапевта. Здесь, как правило, вы можете столкнуться с идеализацией вас как терапевта на первом этапе терапии и обесцениванием – на втором. Не очаровываясь иллюзиями в первом случае и не разочаровываясь во втором, терапевт целенаправленно и последовательно ведет клиента ко встрече с собой реальным.

Про Другого в жизни пограничного клиента стоит сказать особо

Он не может быть без Другого, но признать эту нужность для пограничного тяжело, и он часто сознательно обесценивает Другого. Но вне зависимости от сознательной установки к Другому, пограничный остро нуждается в нем. И нытье в первом случае и агрессия во втором – это все про сильную зависимость от Другого и про большую нужность в нем. В контакте с пограничным клиентом может создастся впечатление о важности вас для него, на самом же деле это иллюзия.

Важность при этом не стоит путать с нужностью. Важность предполагает ценность другого для человека, нужность – это про нужду в нем. Другого как человека там на самом деле нет, Другой для пограничного клиента – функция. Вы и будете чувствовать себя такой функцией. Будете чувствовать, что вас высосут и выбросят. Но сосать будут долго и больно, периодически покусывая. Вы нужны пограничному так, как нужен взрослый человек ребенку, как здоровый больному. Но в этом случае отношения сохраняются лишь тогда, когда вы все время отдаете, не получая ничего взамен, кроме вашей иллюзии значимости для него. Такие отношения, являясь естественными в паре «родитель – ребенок», становятся противоестественными в паре двух взрослых людей, где необходим баланс «брать-давать».

В терапевтических отношениях в полной мере приходиться сталкиваться с вышеописанными особенностями личности пограничного. Эти клиенты ждут, что вы будете им давать (советы, рецепты, поддержку. любовь, принятие) безо всякой благодарности, с искренней уверенностью, что берут то, что им должны. При этом они не понимают, что должны им другие люди. В связи с этим, им сложно просить и благодарить. Появление в терапевтических отношениях этих простых человеческих феноменов — важный показатель успешности терапии.

В терапии пограничного клиента за его чувствами (агрессией, раздражением, обидой) необходимо искать Другого – тот объект, к которому эти чувства изначально направлены. Эти чувства маркируют важные фрустрированные потребности, обращенные первоначально к этим значимым для них другим. Проще, когда мы имеем дело с пограничным, у которого агрессия актуализирована. В случае же с пограничным-нытиком необходимо еще вскрывать, актуализировать агрессию, спрятанную за обидой, виной. Здесь мы столкнемся со страхом, блокирующим осознавание и проявление агрессии. Нужно помнить, что и раздражение и обида направлены к значимому другому, они маркируют потребность пограничного в Другом. В обоих случаях клиенты еще надеются «вернуть» Другого.

Реальное появление Другого в жизни пограничного – один из важнейших критериев успешной терапии с ним. Актуализация у таких клиентов социальных чувств – вины, стыда – значимый момент в терапии. В то время, как при работе с невротиками, терапевт «борется» с этими чувствами, в работе с пограничным клиентом их появление приветствуется. В моей практике появление в психической реальности пограничного клиента Другого всегда знаменовало «прорыв» в терапии, выход из «капсулы эгоцентризма».

Терапевту важно самому, как Другому, появляться на границе контакта с пограничным клиентом. Не просто «терпеть покусывания» пограничного клиента, но и говорить о своих чувствах в этот момент, возвращая ему ответственность за свои слова и поступки. Через такую работу возможно появление Другого в психической реальности пограничного. Терапия пограничных клиентов по сути является большим терапевтическим проектом по появлению в их психической реальности Другого и «обучению» длительным отношениям с ним. То, чему должен научиться пограничный, — это давать и быть благодарным самому за то, что тебе дают.

  • идеализируют или обесценивают терапевта;
  • избегают реального контакта из-за страха близости либо из-за страха быть отвергнутыми;
  • становятся психотичными, суицидальными или просто не являются на сессию;

Переносы пограничных клиентов сильны, амбивалентны и не поддаются интерпретациям обычного типа, здесь необходимо прибегать к проективным ситуациям. Терапевт может восприниматься пограничным либо как полностью плохой, либо как полностью хороший.

Эти клиенты будут регулярно нарушать Ваши профессиональные и личные границы. Чаще всего пограничный клиент будет делать это следующими способами:

  • пытаться превратить терапевтические отношения в дружескую или любовную связь;
  • задерживать время терапии любой ценой;
  • отказываться покидать кабинет после окончания сеанса;
  • пропускать сеансы без предупреждения либо прерывать сеанс в наиболее эмоциональные моменты;
  • звонить терапевту на личный телефон в любое время, слать ему смс-сообщения;
  • не оплачивать встречи;
  • предпринимать откровенные попытки соблазнить терапевта;
  • отказываться доводить до конца курс терапии;
  • просить терапевта об особом одолжении в отношении к нему (например, подвезти после сеанса домой, ссылаясь на недомогание) и пр.

В связи с этим в терапии пограничных клиентов очень важно соблюдение формальных моментов контракта: необходимость придерживаться строгих рамок терапии (время, место, оплата, пропуски). Терапевту придется последовательно «учить» клиента соблюдению границ вначале в терапевтических, а потом и в реальных человеческих отношениях.

Если говорить о частоте, то одной сессии в неделю недостаточно, встречи 2 раза в неделю – это хорошо работающий режим и для групп, и для индивидуальной терапии. Продолжительность терапии может колебаться от года до нескольких лет.

Очень важно в терапии с пограничным клиентом быть для него доступным. Необходимо говорить ему, куда вы едете, и что там планирует делать, например, едете в отпуск или на конференцию. Это делается для того, чтобы клиенты не чувствовали себя покинутыми, не думали, что они могут быть причиной исчезновения терапевта, что терапевт скрывается от них. Клиент может успокоиться, если будет точно знать, где его терапевт.

Как выживать терапевту в работе с пограничным клиентом?

Контрпереносные реакции с пограничными клиентами часто бывают сильными и неосознаваемыми, они могут вывести из душевного равновесия даже опытного терапевта и потребуют от него немало сил. Эмоциональные реакции терапевта могут колебаться от сочувствия до сильного гнева, страха, безнадежности или влечения. Для психотерапевта не редкость эмоционально реагировать на паттерн в поведении клиента намного раньше, чем этот паттерн осознан.

Пограничный клиент – своеобразный маркер психофизиологического состояния терапевта. Если терапевт не выдерживает напряжения контакта – раздражается, злится – это сигнал о том, что пора позаботиться о себе. Терапевт будет отлавливать себя на раздражении к клиенту, нежелании, чтобы он приходил, ощущать собственное бессилие в работе, ее бесперспективность.

За счет чего психотерапевту удается не разрушаться?

    1. Понимания того, что перед тобой маленький ребенок. Речь идет о возрасте психологическом (2-3 года).
    2. Умения смотреть за симптом, за текст, читать подтекст. Не воспринимать негативные проявления клиента буквально, понимать их мотивы.
    3. Понимания того, что все это адресуется не вам. Чаще всего терапевт попадает под родительскую проекцию клиента.
    4. Обращения к супервизору. Как только контейнеры терапевта переполняются и уже не могут вмещать содержимое клиента, нужно идти на супервизию.
    5. Периодического возвращения к личной терапии. Личная терапия нужна для того, чтобы принять в себе отвергаемые «плохие» аспекты своего Я, что будет способствовать повышению терпимости принятия клиента.
    6. Регулярной заботы об экологии своей души. Здесь подойдут хобби, увлечения, «жизнь вне терапии».

Р.S. Дописал статью, но понимаю, что она еще не закончена, хоть и получилась достаточно объемной. Скорее тезисно удалось набросать некоторые аспекты работы с этой непростой категорией клиентов. Буду вносить изменения по ходу. Рассчитываю, коллеги, на ваши вопросы, замечания, дополнения.

Для иногородних возможно консультирование и супервизия по скайпу.

Регистрируйтесь на сайте b17.ru и получайте доступ к интересной информации по практической психологии

Источник:
Психотерапия пограничного клиента
Вот что в итоге получилось… Статья посвящается моим коллегам-психотерапевтам (Староселец Татьяне, Палюшик Елене, Ковалеву Александру, Дробышевскому Борису, Наталье Олифирович), успешно работающим
http://www.b17.ru/article/19245/

Самооценка и самосознание при пограничных личностных расстройствах

Самооценка и самосознание при пограничных личностных расстройствах

1. Общая характеристика пограничных личностных расстройств

1.1 Понятие пограничного состояния

1.1.1 Неврозы и неврозоподобные расстройства

1.1.2 Психопатии (расстройства личности)

1.2 Диагностические критерии О. Кернберга. Структурный подход

2. Диагностика самосознания и самооценки при ПЛР

2.1 Самосознание и самооценка в структуре личности

2.2 Методики и методы исследования самосознания и самооценки

2.3 Экспериментальное исследование

Клиническая практика позволяет сделать вывод о сложившейся в настоящий момент актуальности изучения данной проблематики, связанной с отсутствием необходимых исследований и наличием большого чиста пациентов с пограничными личностными расстройствами.

Потребовалось много лет, для того чтобы это некогда довольно приблизительное понятие «пограничное личностное расстройство», употреблявшееся для описания состояния балансирующего между неврозом и психозом, приобрело современное значение в качестве определенного расстройства. Хотя понятие «пограничное состояние» существует уже более ста лет.

Начиная с 20- годов нашего века и заканчивая 1980 годом, термин «пограничное состояние» имел широкое хождение в психоаналитических кругах.

Основой для нового определения, послужили выдержки из работы А.Стерна (Stern, 1938) указывающие на возможность уменьшения периода эмоционального коллапса, обусловленного стрессом.

Затем последовали более точные, и вместе с тем довольно обширные критерии Кернберга (Kernberg, 1961).

В настоящее время диагностические критерии стали более жесткими по сравнению с критериями Кернберга.

По современным «стандартам» убедительным основанием для постановки диагноза пограничного личностного расстройства считается более серьезная степень патологии. Это объясняется в первую очередь тем, что пограничное расстройство личности, по существу, характерно отнюдь не для всех пациентов, чье состояние соответствует критериям Кернберга, в числе которых, наряду с размыванием идентичности и снижением способности адекватно оценивать реальность, Кернберг называл импульсивность, повышенную чувствительность к стрессам и неспособность преодолевать серьезные стрессы, благодаря оздоровительным процедурам.

Данное состояние Кернберг именует «пограничной организацией личности».

В настоящее время определение пограничного расстройства личности считается стандартным в рамках общей психиатрии, хотя многие по-прежнему используют критерии, предложенные Кернбергом.

Для больных пациентов с пограничным расстройством личности характерны: повышенная агрессивность, склонность к демонстративным суицидальным действиям, а также импульсивность в общении с окружающими, особенно близкими.

Тем не менее, даже при отсутствии этих признаков, состояние пациента может соответствовать диагностическим критериям пограничной личности, хотя для больных пациентов характерен полный набор упомянутых признаков.

В первой части нашего исследования мы рассмотрим основные виды пограничных личностных расстройств и их характеристики.

Далее, приемы и методы диагностики, которые применяется при постановке диагноза ПЛР.

Цель исследования: выявить особенности самосознания и самооценки лиц, страдающих пограничными личностными расстройствами.

Гипотеза исследования: предполагается, что самооценка и самосознание лиц, страдающих ПЛР, искажены и имеет свои специфические особенности.

Объект исследования: самооценка и самосознание при пограничных личностных расстройствах.

Предмет исследования: самооценка и самосознание при пограничных личностных расстройствах.

1) Осуществить теоретический анализ данной проблематики с целью раскрыть основную проблему исследования.

2) Выбрать методики и осуществить диагностику.

3) Провести исследование с помощью выбранных методик.

4) На основании результатов сделать выводы о самооценке и самосознании лиц, страдающих ПЛР.

В данной работе мы сделаем попытку рассмотреть множество работ отечественных и зарубежных авторов по предложенной теме, таких как, Александровский. Ю, Асанова. Н, Блейхер. В, Братусь. Б, Бурлачук. А, Соколова. Е, Кернберг. О, Стерн. А, Эриксон. Э. и мн. др.

Источник:
Самооценка и самосознание при пограничных личностных расстройствах
Содержание Введение 1. Общая характеристика пограничных личностных расстройств 1.1 Понятие пограничного состояния 1.1.1 Неврозы и неврозоподобные расстройства 1
http://c-mk.ru/samoocenka-i-samosoznanie-pri-pogranichnyx-lichnostnyx-rasstrojstvax/

(Visited 1 times, 1 visits today)

Популярные записи:


Питание кормящей матери Меню кормящей мамы Питание кормящей мамы должно быть полноценным и разнообразным Все знают, как много… (1)

Если мужчина любит замужнюю женщину его поведение Как влюбляются мужчины: признаки и их поведениеМужчины и женщины отличаются не только внешне, но и… (1)

Как дарить любовь мужчине Как научиться дарить и принимать любовь Мужчины и женщины, как правило, не сознают, что их… (1)

Почему мужчина козерог пропадает Как вернуть козерога после ссоры, измены или расставания?Как вернуть козерога после ссоры, измены или расставания?… (1)

Упражнения кегеля при опущении Гимнастика Кегеля при опущении матки Гимнастика Кегеля при опущении матки считается эффективным методом. Опущение матки… (1)

COMMENTS