Обряд посвящения

База знаний

В «Посланиях к Галатам» Павел напоминает христианским посвященным: «[У вас] перед глазами предначертан был Иисус Христос, у вас распятый».( 11 ) Ни один буквалист, даже самый увлеченный, не смог бы поверить, что члены христианской общины галатов, которые жили в сотнях километров от Иудеи, на современной территории Турции, смогли бы присутствовать при якобы историческом распятии Иисуса в Иерусалиме.(12) Возможно, Павел имеет в виду, что им было предоставлено буквальное толкование образа Христа из иудейского священного писания.(13) Или, может быть, в первом веке нашей эры христиане, как и современные язычники, разыгрывали действо о смерти и воскресении Богочеловека во время посвящения?( 14 )

Как языческие, так и подражающие им христианские ритуалы, несомненно, были впечатляющими и экстатическими. Это заставило языческого философа Цельса заметить:

«Христиане доводят своих посвященных до исступления музыкой флейты, которую также можно услышать у жрецов богини Кибелы».( 15 )

Возможно даже, что первые христиане практиковали самобичевание, чтобы способствовать символическому отождествлению себя с образом Христа; Павел утверждает, что «носит язвы Господа Иисуса на теле своем».( 16 ) Достоверно известно, что подобные практики были распространены в языческом мире. У последователей культа Великой Матери Богини, например, татуировалось или выжигалось раскаленной иглой священное клеймо.(17) Христианский учитель Климент Александрийский подсказывает, что, возможно, и христиане практиковали нечто подобное: «Господь открывает тайны и отмечает верующих Своей печатью».(18) Воистину, чувствуешь облегчение, обнаружив составляющую христианства, забвению которой можно только радоваться.

Для первых христиан обряды способствовали их самоотождествлению с Иисусом. Павел пишет, что, к примеру, смысл крещения «во Иисуса Христа» — в союзе с ним.( 19 ) Подобные ритуалы были предназначены для преображения их участников, отнюдь не как пустая формальность. В Евангелии от Филиппа сказано:

«Если некто опускается в воду, выходит оттуда, ничего не получив, (и) говорит: «Я — христианин», он взял имя в долг. Но если он получил Дух святой, он имеет в качестве дара имя. Тот, кто получил дар, у него не отбирают его, тот же, кто получил (его) в качестве долга, его лишают его».( 20 ) На своем духовном пути, который включал в себя также обрядовые действа и другие символические церемонии, посвященные переживали преображение сознания, символами которых являлись события, описанные в повествовании об Иисусе, пока не постигали Гнозис и не воскресали/преображались, переступая пределы отдельной личности и узнавая в себе выражение Христа — Сознания Бога.

Обращаясь к «детям своим, для которых он снова в муках рождения, доколе не изобразится в них Христос», Павел поучает:

«Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет [уже] Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе».( 21 )

В языческих мистериях мифы о Богочеловеке трактовались не как запись исторических событий, в которые посвященные должны были верить, а как аллегории, в которых они могли участвовать, чтобы пережить личное преображение. Языческий философ Саллюстий излагает миф об умершем и воскресшем Богочеловеке Аттисе:

«История об Аттисе описывает вечный вселенский процесс, а не отдельное событие в прошлом. Повествование это близко связано с упорядоченным космосом, а мы, воспроизводя ее в ритуалах, также наводим в себе порядок. Как и Аттис, мы снизошли с небес. Мистически мы умираем и возрождаемся».( 22 )

Точно так же и первые христиане, как, например, Павел, не принимали повествование об Иисусе за историю, как сегодня это делают христиане-буквалисты. Они понимали, что это аллегория, с помощью которой они могли «мистически умереть и возродиться» вместе со своим Богочеловеком Иисусом. Ведь, как и языческие поклонники Богочеловека Аттиса, первые христиане верили, что «снизошли с небес» и что тайные учения, зашифрованные в мифе о Богочеловеке, могли пробудить в них память об их изначальном доме.

Источник:
База знаний
Ритуалы посвящения
http://proznania.ru/books.php/?page_id=173

Обряд посвящения

Взаимодействие было солнечным, ярким! Очень много получила от круга с Наной и от взаимодействия с растениями! Но, что меня очень удивило, это то, что у меня был очень хороший контакт с насекомыми — почти как с домашними животными! И это казалось очень естественным и гармоничным. Озадачил меня тот факт, что оказывается я много знаю о растениях и похоже хорошо их чувствовала на семинаре — я ощущала ‘некую достаточность’, и свою собственную гармонию в отношениях с растениями, насекомыми и птицами! Я думаю, многие ощущали что-то подобное и никак не мешали друг другу — очень за это благодарна!

Источник: Алексеев Н.А. Шаманизм тюркоязычных Народов Сибири (Опыт ареального сравнительного исследования).- Новосибирск: Наука Сиб. отд., 1984.- 233 с.

Якуты. К подготовительному этапу якутских обрядов, связанных с посвящением в шаманы, относились частично действия, совершавшиеся при изготовлении шаманского бубна и ритуальной одежды (см. фото 1, 2). Так, у якутов считалось, что обечайку бубна можно сделать только из куска дерева, предназначенного духами персонально данному шаману. Это дерево указывал шаман, пригла^-шенный для посвящения своего будущего коллеги. Найдя дерево, он «надевал» на него свой костюм, т. е. привязывал к его стволу. Затем закалывал какую-нибудь скотину и кропил дерево кровью’ и водкой, произносил заклинание и осторожно откалывал от живого дерева нужный кусок [Васильев, 1910, с. 45]. Это дерево должно было продолжать расти, так как если оно засыхало или кто-нибудь срубал его, то шаман-«хозяин» мог умереть.

Металлические части бубна и костюма шамана поручали изготовить опытному кузнецу, получившему свой дар от Кыдай Бах-сы — сверхъестественного покровителя кузнецов [Алексеев, 1965 ]. Кузнец выковывал все заказанные шаманом металлические детали и закалял их в крови животного, принесенного в жертву духам в связи с этим событием. Обычно забивали скотину желтой масти с белым пятном на лбу или с белой мордой [Васильев, 1910, с. 2-4].

После изготовления бубна и костюма совершали обряд кормления духов нового шамана. Шаман обмазывал кровью «бубен, ударную палочку и костюм, в частности — подвески и нашивки костюма и — особенно обильно — изображения зверей, птиц, людей и прочие фигуры». Ритуал сопровождался чтением заклинаний, суть которых заключалась в том, что просили духов «ласково и участливо взглянуть на посвящаемого» и «признать его своим новым хозяином» (с. 2).

Затем опытный шаман проводил «оживление» бубна. Это было связано с тем, что бубен, по религиозным воззрениям якутов, в ходе камлания становился сверхъестественным животным, на котором исполнитель обряда путешествовал в иные миры, а колотушка считалась плетью или кнутом шамана [Припузов, 1884, с. 65; Маак, 1887, с. 118; Пекарский, Васильев, 1910, с. 115]. Обряд проводился в форме обычного камлания. Шаман, оживляющий бубен, надевал свой ритуальный костюм, садился на пол, на конскую шкуру, и призывал духов-помощников. Затем трижды зевал, бил колотушкой в бубен и произносил заклинание, в котором описывал дерево, предназначенное духами для своего, нового избранника:

. Знаменитому шаману от роду предназначаясь,

Полым бубном стать желая, с множеством подвесок медных,

Суетливостью болезней устраненных стать желая,

С круглой шапкою-подвеской, с рукояткой-крестовиной,

Вещим, важным стать желая,- дозревали, вырастали!

[Якутский фольклор, 1936, с. 243]

Далее он говорил, что превращает бубен в могучего коня, который способен добраться до любого мира, и «приручает» его. Это изображалось им в виде пантомимы. В заключение исполнитель обряда просил бубен быть надежным щитом в борьбе с враждебными шаманами и духами, хлопал себя колотушкой несколько раз по голове, терся о бубен щеками, плечами, коленом, затем клал его на землю, еще раз терся щекою., В конце обряда шаман, как обычно, демонстрировал свою сверхъестественную «силу» путем показа различных фокусов [Попов, 1936, с. 244-251].

В ходе «рассекания» шаман впадал, по рассказам, в обморочное состояние, из его рта будто бы обильно выступала белая пена, из всех суставов «проступала» и «струилась» кровь, все его тело покрывалось сильными кровоподтеками. В таком состоянии посвящаемый пребывал от трех до девяти дней. За ним в это время должны ухаживать только «отрок, ни с чем нечистым, греховным не знакомый», или «чистая девушка, еще не познавшая мужчину». Будущий шаман во время «рассекания» соблюдал ограничения в еде: по одним данным, ему давали «одну черную воду», а по другим — он ничего не ел и не пил [Ксенофонтов, 1928, с. 10, 12-13, 15 и др.].

По якутским верованиям, шаман мог помочь своим пациентам «только при условии, если источник данной болезни (злой дух, злое начало, которое причиняет болезнь) получил свою долю — частицу его плоти» (с. 36, 38).

В шаманских мифах говорилось, что духи, «разрезая» тело человека, избранного для служения им, отрезают голову и кладут на полку в юрте или втыкают на кол. Она якобы сохраняла способность видеть и слышать (с. 23, 38). Разделав все тело, духи считали кости посвящаемого. Если их не хватало, должен был умереть один из его ближайших родственников, якобы отдаваемый для выкупа отсутствующей косточки. После проверки скелет собирали вновь (с. 10, 20, 23, 34-35). Таким образом, в период «рассекания» тела больной соблюдал ритуальную чистоту и пищевые ограничения, испытывал физические страдания. Возможно, в прошлом это являлось своеобразным испытанием кандидата.

Необходимо также отметить, что мифы, легенды и предания о страданиях будущих шаманов подтверждали их «избранничество». Мифологически этот обряд осмысливался как своеобразная жертва духам «старого» тела взамен нового, сверхъестественного, и как приобретение обычным человеком способности воздействовать на вездесущих духов.

По данным Г. В. Ксенофонтова, обряд посвящения начинался с того, что шаман «возвращал» душу посвящаемого. Для этого он совершал камлание к духам, у которых она находилась на воспитании. Для камлания приносили в жертву какую-нибудь скотину. Исполнитель обряда должен был поднять с гнезда кут избранника и вернуть ее хозяину. Для этого считалось необходимым «вскормить» кут слизью особой гуо-рыбы — «источника смерти и несчастий» (елёр-ёлюю луо-балыга), имеющей одну голову и два хвоста. Затем доставить ее к больному и вселить в него [Ксенофонтов, 1928, с. 11, 15, 24].

Вторым этапом посвящения являлось совместное камлание посвящающего шамана и его ученика. Мистерия совершалась в ритуальной одежде и с бубном. Они «взбирались» на «особый хребет, куда поднимаются от горы Дъокуо по проходу Чёнкёйдёёх Айагаь. В ходе «путешествия» учитель шел впереди и показывал будущему шаману «узлы дорог, ведущих к разным голым мысам, где находятся источники человеческих болезней». Закончив знакомство с путем к обитателям верхнего мира, оба шамана направлялись в нижний мир. По -пути посвящающий, дойдя до дорог тех или других злых духов, указывал своему спутнику, какая часть его тела принесена в жертву этим существам и какие болезни они причиняют. Если Кусочки плоти будущего шамана были съедены хозяевами данных недугов, то считалось, что он может излечивать в будущем людей от них. Ознакомившись со всеми дорогами «несчастий нижнего мира», они возвращались на среднюю землю (с. 11).

Согласно другому преданию, записанному Г. В. Ксенофонтовык в бывшем Вилюйском округе, при посвящении в шаманы кандидат и его учитель в ходе мистерии оказывались на хребте под названием Кёмюс Дъирбиит (Серебряная гряда). Если человеку суждено стать большим шаманом, то он поднимался на вершину горы, откуда обозревал все пути к землям хозяев болезней. Если он должен быть средним шаманом, то мог подняться только до половины горы, откуда просматривалась лишь часть дороги в места обитания сверхъестественных существ (с. 39).

Посвящение в шаманы у северных якутов проводилось примерно так же, как и в центральной Якутии [Худяков, 1969; Гурвич, 1977].

Таким образом, обряд посвящения в шаманы начинался с обряда поднятия душа шамана. Посвящающий шаман совершал мистерию с принесением жертвы существам, воспитывавшим кут обучаемого. Получив от них кут, шаман-учитель возвращал ее в тело кандидата. После этого они оба совершали волшебное путешествие на мифическую гору, с которой якобы видны пути в страны духов. Причем на самую вершину горы, с которой видны все дороги злых существ, мог подняться только самый сильный шаман.

Эта часть посвящения являлась фактически обобщением знаний будущего шамана, так как он, посещая камлания, несомненно, знакомился с представлениями о сверхъестественных мирах, обитатели которых «причиняли» людям все беды.

По якутским верованиям, лица, прошедшие обряд посвящения, наделялись двумя особенными телесными свойствами. Первое — ойбон (прорубь) — место на теле шамана, куда он мог воткнуть нож без вреда для себя. Как установил А. А. Саввин, через «прорубь» шаманы убивали злых духов, вселившихся в их тело, а также проглоченные ими кут людей [Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 5, оп. 3, д. 301, л. 121]. У знаменитых шаманов могло быть до девяти «прорубей», а у остальных — меньше. Второе: киэли — особое «помещение» в животе, куда шаман мог, будто бы втянуть злых существ, вселившихся в больного, или впускать своих духов-помощников [Попов, 1947, с. 289].

Приведенные сведения о становлении шаманов относились только к тем, кто получил свой сверхъестественный дар от злых духов абаасы. По верованиям якутов, существовали также лица, призванные на служение духами юёр [Серошевский, 1896, с. 624]. По данным В. М. Ионова, шаманы от юёр воспитывались на одном дереве с теми, кого избрали абаасы [Ионов, 1913, с. 8-101. Но он не уточнил, совершался ли обряд посвящения людей, принадлежавших к данной категории исполнителей обрядов.

По материалам А. А. Попова, люди, заимевшие от юёр способность общаться со сверхъестественными существами, не проходили через обряд рассекания тела, соответственно оставались с обычным организмом. Шаманом от юёр мог по желанию сделаться каждый, обучившись у опытного шамана. Он не имел костюма и бубна. Для проведения обрядов употребляли джалбыыр — березовую ветку, увешанную ленточками из материи (опахало). Данная группа исполнителей обрядов не пользовалась популярностью среди верующих [Попов, 1947, с. 292].

Как известно, у якутов имелись и шаманки — удаган. Сведений о них мало. По сообщению Н. С. Горохова, они совершали обряды так же, как и шаманы [1884, с. 57]. По данным В. Л. Приклонского, их было больше, чем шаманов, но они пользовались меньшим авторитетом, к их услугам прибегали при отсутствии поблизости шамана. Считалось, что шаманки лучше отыскивали вора и покраденное, удачнее лечили душевнобольных [Приклонский, 1893, с. 351]. К сожалению, сведений о посвящении их в литературе не имеется.

Таким образом, в XIX — начале XX в. у якутов существовала единая система обрядов, исполнявшихся при посвящении в шаманы: обряды, совершавшиеся опытным шаманом при изготовлении бубна и костюма; «рассекание» тела шамана духами, возможно являвшееся своеобразным пережитком испытаний при инициациях; публичный обряд посвящения, когда люди впервые знакомились с новым лицом, наделенным способностью воздействовать на сверхъестественных существ.

Ритуальную одежду шили женщины из семьи будущего шамана и их соседки из окружающих аилов (с. 36).

Алтай-кижи. Изготовление бубнов у алтай-кижи сопровожда-. лось ритуальными действиями. Люди, участвовавшие в них, соблюдали особые запреты и правила. Весь процесс, подробно описан Л. П. Потаповым [Потапов, 1947, с. 159-182]. Он располагал материалом наблюдения за приобретением бубна шаманом Чортон из урочища Сарыскыр, который дополнил данными, собранными у алтайцев бассейна Катуни.

Сведений об обрядах, проводившихся при обновлении бубна, нет. Только Н. П. Дыренкова отметила, что бубен по окончании срока использования, указанного Улъгеном, относили в лес и вешали на березу [л. 8].

Шорские шаманы не имели сложного ритуального костюма. Поэтому нет и данных об обрядах, совершавшихся при шитье шаманского кафтана. Простоту шорского костюма по сравнению со сложной одеждой алтайских и хакасских шаманов отметил С. Е. Малов [1909, с. 38].

Предположительно считать, что известный у ряда народов Сибири обряд » оживления бубна» являлся лишь частью единого церемониала, в котором оживление совершалось не только в отношении бубна, но и будущего шамана, его одежды, атрибутов» (с. 136-137). Действительно, посвящение в шаманы у народов Сибири состояло из различных обрядов и действий. Но ни одним исследователем не записано сообщения о том, что будущий шаман будто бы умирал, а затем оживал. На мой, взгляд, тюрки Сибири верили в изменение сущности шамана в ходе болезни: в получение им способности проникать в мир духов и приобретение взамен обычного тела нового, наделенного сверхъестественными свойствами.

По данным В. П. Дьяконовой, учитель «оживлял» костюм будущего шамана. Затем знакомил новичка со странами шаманов: дайын дээр — священная страна и тайга танды (ее В. П. Дьяконова называет другой страной). Дайын дээр руководила будто бы каждым шаманом. Она находилась «между землей и 33 слоями неба. Шаман как бы являлся учеником и представителем дайын дээр». На знакомстве с шаманскими землями обучение новичка завершалось (с. 137).

Можно предположить, что осознание бубна как верхового животного у народов Сибири было связано не с тотемизмом, а с верой в разделение мира на видимые и невидимые, но»реально существующие объекты, в возможность реальных объектов иногда становиться невидимыми и блуждать по мирам, а сверхъестественных существ, наоборот, появляться перед людьми в образе осязаемых и видимых существ. Такие поверья возникли на довольно ранней стадии развития человеческого общества.

По наблюдениям Ф. Я. Кона, на шаманизм тувинцев значительное влияние оказал шаманизм монголов. Поэтому часть тувинских шаманов «перед тем, как сделаться шаманами, отправлялись в местность близ Урги за благословением к Тайн-Тергину. У некоторых Тайн-Тергин изображен на перекладине бубна» [АГМЭ АН СССР, ф. 1, оп. 2, д. 341, л. 11 об.]. Тайн-Тергин, по-видимому, дух-хозяин родоплеменной территории. Дар шаманства от него тувинские шаманы могли получить при передаче его по материнской линии, т. е. если кто-нибудь в роду был женат на монголке. При этом этнический контакт мог восходить и к достаточно далекому прошлому.

Тувинцы-тоджинцы. Их атрибуты шаманства тоже делались по «требованию» духов. В отличие от других локальных групп, шаманизм которых изучается в данной работе, первой ритуальной принадлежностью шамана у тоджинцев был жезл (даяк), что свойственно бурятам и монголам. В верхней части жезла тоджинцы вырезали два, три, пять и девять зубьев. Нередко их оформляли в виде антропоморфной личины. Зубья назывались баш (голова) [Вайнштейн, 1961, с. 177]. Это связывалось с тем, что жезлы будто бы являлись «живыми» сверхъестественными существами. Для их «оживления» приглашали старого, сильного шамана (с. 179).

После получения этого первого ритуального атрибута шаман некоторое время совершал обряды с его помощью. Позже, когда он становился «сильнее», дух, призвавший его в шаманы, бывший обычно духом шамана — одного из предков новичка, якобы внушал ему, что надо сделать бубен и колотушку (орба) к нему. Тогда начинающий шаман просил своих родственников приготовить для него указанные предметы:

«Я намерен взять своего коня

С вершины Хой-Кара,

Пятнадцатого числа белого месяца,

Приготовьте мне коня,

Приготовьте и ала куяк (пестрый щит —

иносказательное название костюма.)

Если человек получал даяк осенью, то бубен ему делали либо зимой, в середине февраля, либо весной, в середине мая» (с. 179).

Тоджинцы тоже проводили «оживление» бубна, являвшееся у них родовым праздником (дюнгюр тою). Обряд совершался так же, как и у алтайцев (с. 181-183).

Тофалары. Судя по хранящимся в музеях страны экспонатам, шаманы тофаларов имели полный комплект атрибутов (о них см. следующий параграф). Естественно, создание их и получение каждого ритуального предмета шаманом оформлялось соответствующими религиозными действиями. Но, к сожалению, эти обряды никем не описаны.

Наряду с общетюркскими деталями в обрядах посвящения в шаманы обнаруживаются элементы, свойственные лишь нескольким этническим группам тюркоязычных народов. Например, якуты, алтай-кижи, телеуты, качинцы и сагайцы брали для обечайки и рукоятки части растущего дерева, а кумандинцы и шорцы срубали его. У первой группы народов сохранились архаичные тюркские, а у последних- древнесамодийские традиции (см. рис. 1, 7). Далее, у якутов, сагайцев, шорцев и тувинцев зафиксировано поверье о принесении в жертву духам обычного тела будущего шамана. Возможно, это древнетюркская интерпретация «обновления» тела шамана в ходе получения шаманского, дара.

Своеобразием, свойственным только алтайцам, хакасам и шорцам, является нанесение рисунков на бубны. Причем по типам рисунков бубны разделялись на группы. Забегая вперед, скажем, что эта традиция получена в результате культурных и этнических контактов с самодийским населением Алтае-Саян.

Анализируя обряды посвящения в шаманы, следует указать на отсутствие твердых канонов. К новичку могли приглашать «учителя», и они совместно совершали обряды, а иногда будущий шаман самостоятельно совершал обряды.

Шаманские ритуальные атрибуты

Бубен и шаманский костюм довольно часто являются объектами исследований. Так, некоторые авторы пытались использовать основные атрибуты шаманов как источник для изучения шаманизма. Е. Д. Прокофьева в сравнительном аспекте рассматривала коллекции бубнов и костюмов шаманов сибирских народов, хранящиеся в музеях страны [Прокофьева, 1961, 1971]. Сопоставлением костюмов , шаманов в последнее время занимается финский ученый Бу Ленквист [Lonngvist, 1976]. Тем не менее, в изучении сакральных материальных объектов шаманства имеется много пробелов, которые могут быть восполнены лишь при публикации дополнительных, ранее неизвестных сведении по этому вопросу.

Якуты. Бубны якутских шаманов назывались дюнгюр. Они имели яйцевидную форму, состояли из обечайки, обтянутой с одной стороны коровьей или телячьей кожей. На обод якуты накладывали пять или более резонаторов, считавшихся его рогами. Количество последних зависело будто бы от «силы» шамана. Внутри бубна имелся быарык — железная крестовина, служившая ручкой для держания [Пекарский, Васильев, 1910, с. 114].

Источник:
Обряд посвящения
Институт Фелиситас Гудман. Россия. Ритуальные позы и экстатический транс. Ратничкина Елена.
http://ecstatic-trance.ru/stati/obryad-posvysheniya-v-snamany.html

Обряд посвящения

Сущность и цель инициации всегда и повсюду одни и те же, различаются лишь способы адаптации её к месту и времени. Адаптация никогда не является продуктом чьей-либо фантазии; но, как адаптация традиционных форм в целом, она всегда происходит из «не-человеческого» источника; ибо вне его может существовать не традиция, не инициация, но только какая-нибудь из «пародий», столь часто встречаемых в современном мире, которые ни из чего не происходят и ни к чему не ведут [1] .

Корни обряда можно проследить в глубокой древности, практически у всех народов. Инициация обычно сопровождается праздничным обрядом, нередко с различными, часто мучительными, испытаниями (например, нанесением татуировок, телесных повреждений, укусами муравьёв, хирургическими вмешательствами и т. д.). Нередко применялись различные средства, вызывающие сонливость или значительное снижение болевой чувствительности, благодаря чему создавались условия для преодоления болезненных испытаний. Мифы и предания древнего, дородового периода истории свидетельствуют о многообразии обрядов.

Ритуал священного брака составляет сокровеннейшую основу инициации со времен её зарождения в мистериальных культах и поддерживается традицией и религией до сих пор. Русский свадебный ритуал строился на религиозно-мифологической основе, и представлял соединение мифологических (языческих) представлений с идеями христианской религии. Традиционно свадебный ритуал состоял из трех этапов: предсвадебного, самой свадьбы и послесвадебного. Обряды, включенные в этот ритуал, считались обязательными, и должны были следовать друг за другом в порядке, определенным традицией. Исключение хотя бы одного или изменение последовательности свадебного ритуала воспринималось как нарушение «правильного» пути брака, как незавершенность события и поэтому указывало на несостоятельность.

Посвятительные обряды у славян — это комплекс ритуальных действий и ритуализованных практик, призванных обеспечить их объектам переход в следующую поло- и социально-возрастную группу. У славян наибольшее развитие получили посвящения, адресованные молодёжи брачного возраста и молодожёнам, в меньшей степени — детям. Посвятительные обряды могли быть частью календарных, семейных (родинно-крестинных и свадебных) и хозяйственных обрядов. Почти всегда они имели публичный, общественный характер. Иногда посвящения занимали значительное место в традиционной культуре того или иного региона, в других случаях обряды как таковые отсутствовали, и переход в следующую группу оформлялся с помощью отдельных обычаев и ритуальных практик [4] .

Посвятительные обряды в наиболее полном виде включали в себя:

  1. демонстрацию неофитами навыков, касающихся их будущих социальных ролей и профессиональной деятельности (например, для парней — умение косить; для молодой жены — печь хлеб, убирать дом, носить воду);
  2. участие посвящаемых в некоем публичном обряде или празднике;
  3. испытания физической ловкости и умений (например, танцевать), проводимые в форме состязаний (залезание на столб, бег наперегонки), часто во время тех же публичных обрядов;
  4. поношения, шутки, издевательства и физическое насилие со стороны старших;
  5. угощение, организуемое неофитами для всей группы, в которую они вступают;
  6. доведение до сведения всего сообщества свершившегося перехода неофита в старшую группу; его чествование.

Считается, что Шаманом становятся:

  • по спонтанному призванию («зов», «избранничество»);
  • по наследственной передаче «профессии» шамана;
  • по личному решению или, реже — по воле клана.

Во многих традициях считается, что шаманизм, независимо от того, наследственный он или спонтанный, всегда — дар богов или духов. Шаман начинает свою новую истинную жизнь через инициацию или духовный кризис, вмещающий в себя особый трагизм и красоту. Избрание сопровождается особой «шаманской болезнью», которая служит мостом к другой реальности, и позволяет перейти человеку от одного мировосприятия (через его разрушение), к другому, более полному и совершенному; адаптироваться физически и духовно к жизни в двух мирах [3] .

Иногда трудно отличить обряды племенного посвящения от обрядов тайного общества или же обряды принятия (инициация) в тайное общество от обрядов шаманского посвящения.

Тайные общества начались от отрядов воинов-охотников, для вступления в которые требовалось пройти изощрённые инициационные испытания.

Термин часто имеет отношение с переходом от детства до взрослой жизни, и может вовлечь секретные или частные процедуры и/или болезненные и трудные испытания прежде, чем новичок мог стать «реальным» или «принятым» в сообщество мужчиной или женщиной.

Своеобразным отголоском обряда инициации является принятие воинской присяги.

Под «инициацией» в некоторых оккультных обществах подразумевается посвящение неофита в действующие маги.

В Южно-Африканской Республике действуют «школы инициации», где подросткам нелегально делают обрезание. Точное количество этих школ неизвестно. Только во время чемпионата мира по футболу 2010 года после прохождения инициации в этих школах скончались 33 человека (по состоянию на 26 июня). Другим юношам, ставшим жертвами школ, пришлось удалять пенисы, чтобы избежать летального исхода. В народе школы стали называть «школами смерти». Полиция и врачи прилагают усилия для закрытия школ [5] [6] .

Источник:
Обряд посвящения
Сущность и цель инициации всегда и повсюду одни и те же, различаются лишь способы адаптации её к месту и времени. Адаптация никогда не является продуктом чьей-либо фантазии; но, как адаптация
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F

Обряд посвящения

Обряды инициации и посвящения

Еще раз хочу поблагодарить ректора Чикагского университета, комитет «Хаскелловских чтений» и декана теологического факультета за оказанную мне честь проведения «Хаскелловских чтений» 1956 года.

Представленный здесь текст несколько отличается от английской версии, опубликованной издательством «Harper» под заголовком «Рождение и второе рождение» (Нью-Йорк, 1958). Как всегда наш дорогой ученый друг доктор Жан Гуйар взял на себя труд прочесть и внести поправки во французскую рукопись, за что я выношу ему искреннюю благодарность.

Этот образ человек традиционного общества старался понять и принять через посвящения. Очевидно, существует множество типов и вариантов посвящения, соответствующих различным социальным структурам и уровням культуры. Но главное здесь в том, что все пред-современные общества — те, что на Западе существовали до средних веков, а во всем остальном мире — до первой мировой войны — придавали огромное значение идеологии и технике посвящения.

Каждому ритуальному повторению Космогонии предшествует символическое возвращение в «Хаос». Прежде, чем быть созданным заново, старый мир должен быть предварительно уничтожен. Так, разные обряды, связанные с наступлением Нового года, могут быть отнесены к двум основным категориям:

1) те, что символизируют возвращение Хаоса (тушение огней, проявления «зла» и греховности, поведение, обратное привычному, оргии, приход мертвых и т. д.);

2) те, что символизируют Космогонию (зажигание новых огней, уход мертвых, «инсценировки» сотворения Мира Богами, торжественное предсказание будущего и т. д.). В сценариях обряда посвящения «смерть» соответствует временному возвращению Хаоса, она — образцовое выражение «конца определенного типа существования», а именно — невежества и детской безответственности. Смерть в обряде посвящения создает «чистую табличку» (tabula rasa) на которой будут записаны знания, необходимые для формирования нового человека.

Мы еще будем говорить о различных формах рождения к новой жизни — духовной.

Пока скажу только, что эта новая жизнь предполагает подлинно человеческое существование, ибо она открыта духовным ценностям. То, что понимают под общим термином «культура», охватывает всю умственную деятельность и доступно только посвященным. Это означает, что участие в духовной жизни становится возможным благодаря религиозным испытаниям, через которые проходят при посвящении.

Все обряды нового рождения или воскресения и символы, которые они содержат, указывают на то, что новичок допускается к другой форме существования, недоступной тем, кто не подвергался испытаниям посвящения, кто не узнал смерть. Запомним эту особенность архаической ментальности — веру в невозможность изменить одно состояние, не разрушив предыдущего. В данном случае, чтобы стать взрослым, ребенок должен «умереть» в детстве. Эта неотступная идея «начала» диктуется в целом идеей абсолютного начала, то есть Космогонии. Для того, чтобы вещь была сделана хорошо, следует действовать так, как это делалось «в первый раз». До этого «первого раза» не существовало вещей, животных, определенного поведения. Когда «в то время» (in illo tempore) они возникли, это случилось по воле Богов, создавших бытие из небытия.

По мысли первобытного человека — человека создают; сам, в одиночку, он «сделать себя» не может. Его «делают» старики, духовные наставники, но пользуются они при этом

Источник:
Обряд посвящения
Обряды инициации и посвящения Еще раз хочу поблагодарить ректора Чикагского университета, комитет «Хаскелловских чтений» и декана теологического факультета за оказанную мне честь проведения
http://universalinternetlibrary.ru/book/28831/ogl.shtml

(Visited 3 times, 1 visits today)

Популярные записи:


Романтические письма любимым Красивые эротические письма любимому мужчине - интимные посланияКрасивые эротические письма любимому мужчине - интимные послания… (1)

Починить дверной замок Замена и ремонт замков Минск Замена замков в Минске осуществляется мастерами нашей организации круглосуточно, профессионально,… (1)

Если мужчина признается в любви пьяный Если мужчина пьян и признаётся в любви, стоит ли верить?Если мужчина пьян и признаётся в… (1)

Ведущий Александр Белов стал отцом Шоумен и модель Ульяна Белова стали родителями. 25-летняя супруга подарила мужчине сына. Сейчас семья принимает… (1)

Как играть в империю страсти Elvenar - градостроительная игра в стиле фэнтези Warlords of Aternum - Настоящая стратегия и напряженные… (1)

COMMENTS