Коммунист сверхчеловек

Книга Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра»

И несли к небесам по радуге слёз.

Как смиренье – глаза Заратустры,

Как пощёчина – Христос.

Мысли, ступающие голубиными шагами, управляют миром.

Фридрих Ницше – один из самых противоречивых философов в мировой истории. Прежде всего потому, что его наследие столь самобытно, что вот уже более века ни один из исследователей его философских произведений не в состоянии даже приблизительно сформулировать, в какой из философско-идеологических парадигм следует их рассматривать. Ницше – не либерал, не социалист, не коммунист, не консерватор, не националист, не радикал. Ницше в полной мере – и не материалист, и не идеалист.

Тем не менее в различных трудах о Ницше ему не раз пытались приклеить разного рода ярлыки. «Первый крупный предвозвестник империалистической идеологии в Германии», «переоценщик всех ценностей», «белокурая бестия» — вот лишь некоторые из них. Характерно, что учение Ницше подвергалось критике и со стороны либеральных философов, и со стороны официальной социальной науки в СССР (что не удивительно – Ницше явно не марксист, и философы-марксисты, начиная с Ф. Меринга и Г. В. Плеханова, выступали с резкой и последовательной критикой идей Ницше и ницшеанства.).

И всё же показательно, что идеи Ницше ещё при его жизни начали оказывать сильнейшее влияние на всю последующую жизнь Европы: и в политике, и в литературе, и – в ретроспективе – в истории. Ницше оказал значительное влияние на писателей конца XIX — начала ХХ веков как в Германии (Томас Манн, Герман Гессе, а также С. Георге, Г. Манн, Г. Бенн), так и в других странах — Кнут Гамсун (Норвегия), А. Стриндберг (Швеция), Анре Жид (Франция), Э. Синклер, Джек Лондон (США), Икбал (Индия). Так или иначе последователями Ницше провозглашали себя практически всех русские символисты: В. Иванов, А. Белый, В. Брюсов, З. Гиппиус, Ф. Сологуб, Л. Андреев. Ницше повлиял и на поздние произведения Льва Толстого, и на ряд русских философов (например, Шестова), и на творчество Владимира Маяковского и Максима Горького, неоднократно называемых критикой «ницшеанцами».

Основные положения ницшеанства

Несмотря на всю сложность и противоречивость ницшеанства, можно выявить его основные постулаты.

Во-первых, это нигилистическая философия. И хотя ряд исследователей называет Ницше «анархистом», он прежде всего нигилист. Правда, нигилист не в том значении, в каком принято воспринимать это слово: нигилизм Ницше – это переходное состояние, преодоление всего того отжившего и ветхого, что уже не нужно человечеству. Ведь «человек есть нечто, что должно превзойти» [Ницше 2004: 8]. В определённом смысле слова Ницше также антигуманист и имморалист. Человек для него – лишь этап, ступень на пути от животного к Сверхчеловеку: «Я люблю всех тех, кто являются тяжёлыми каплями, падающими одна за другой из тёмной тучи, нависшей над человеком: молния приближается, возвещают они и гибнут, как провозвестники.

Смотрите, я провозвестник молнии и тяжёлая капля из тучи; но эта молния называется сверхчеловек (здесь и далее в цитатах – выделено Ницше)» [Ницше 2004: 12].

Во-вторых, Ницше – один из основоположников «философии жизни». Его произведения – это своеобразный гимн Жизни как явлению. Недаром Заратустра поёт ей свою песнь. Как ни парадоксально это прозвучит, ценности, воспеваемые философом, – это жизненные ценности, не приемлющие любое насилие.

Когда Заратустра Ницше говорит, что он – «туча», это означает, что вскоре должна появиться и молния (Сверхчеловек). Заратустра – это сам Ницше – философ так же яростно критикует современное ему европейское общество обывателей (автобиографичность книги проявляется даже в мелочах: например, Заратустре в произведении сорок лет, и примерно столько же было Ницше, когда он опубликовал произведение). Подчеркнём, что здесь взгляды Ницше во многом совпадают как со взглядами консерваторов (в т.ч. русских – К.Н. Леонтьева, Н.Я. Данилевского), так и со взглядами марксистов и социалистов (антибуржуазный пафос). Для него нет ничего более жалкого и ничтожного, чем «последний человек» – житель выродившейся, «закатившейся» (по Шпенглеру) Европы, чьи дни уже сочтены.

Мораль для философа – это нечто закосневшее, отжившее. Её, как и человека, «должно преодолеть»: «Как устал я от добра моего и зла моего! Всё это бедность и грязь и жалкое довольство собою!» [Ницше 2004: 9]. Правда, Ницше критикует самодовольство человека, поскольку тот недостоин быть собой довольным. Сверхчеловек – совсем другое дело. Но для него и не будет вопроса – быть довольным или нет, он ни секунды не будет сомневаться в своей правоте.

В «Так говорил Заратустра» описывается, что должно произойти с человеческим духом в течение его жизни: он «становится верблюдом, львом верблюд и, наконец, ребёнком становится лев» [Ницше 2004: 22]. Будучи определённым предтечей символизма, Ницше, видимо, хочет этим сказать, что каждый человеческий дух для начала чем-то обременяет себя, затем – напротив, хочет от всего освободиться, а в конечном итоге приходит к детской непосредственности как «венцу творения» и новой жизни (поразительно, как эта идея совпадает с жизнью самого Ницше, последние свои годы пребывавшего в умственном забытьи).

«Туда, где кончается государство, – туда смотрите, братья мои! Разве вы не видите радугу и мосты, ведущие к сверхчеловеку?» [Ницше 2004: 48]. Ницше здесь – провозвестник новых отношений уже даже не человеческого общества, а Сверхлюдей между собой. Отчасти – обратим на это внимание – данная антигосударственная «проповедь» напоминает воззвания марксистов тех лет. Вернее – социалистов (в понимании Шпенглера и его труда «Пруссачество и социализм»).

При этом свобода – ценность для Ницше: «Свободною стоит для великих душ и теперь ещё земля» [Ницше 2004: 48]. Хотя, конечно же, понятно, что в само слово «свобода» Ницше вкладывал не тот смысл, который близок современным правозащитникам. Свобода Ницше – политологически скорее позитивная, чем негативная; скорее «свобода для», чем «свобода от»; не столько свобода тела (при том, что Ницше – представитель философии жизни с её культом человеческого тела), сколько свобода Духа.

Не исключено также, что эти высказывания – о прессе, представителях журналистского сообщества. Впрочем, версий – что имел в виду Ницше, когда писал соответствующие строки в «Так говорил Заратустра» – может быть бесконечно много…

Произведение «Так говорил Заратустра» некоторые исследователи наследия Ницше называют «пародией на Библию», и это относится не только к стилю, действительно напоминающему Евангелие – вот, например, что говорит Заратустра своим ученикам при очередном прощании: «Теперь я велю вам потерять меня и найти себя; и только когда вы все отречётесь от меня, я вернусь к вам» [Ницше 2004: 76]. Действительно, подвергая сокрушительной критике видимый ему итог всей европейской истории, Ницше не мог не задуматься и над истоком тех проблем, которые сейчас одолевают Европу (и в наши дни тоже – те же проблемы!) Этим истоком стала для него основа основ европейской цивилизации (пусть даже только формальная в Новое время) – христианская религия:

Однажды – в первый год по Рождестве Христа –

Сивилла пьяная (не от вина) сказала:

«О, горе, горе, как всё низко пало!

Какая всюду нищета!

Стал Рим большим публичным домом,

Пал Цезарь до скота, еврей стал – Богом!»

Сейчас даже не всякий националист решится охарактеризовать христианство как «иудейскую секту», хотя по сути дела, изначально оно таковой и было. Но Ницше, взяв на вооружение метод «переоценки всех ценностей», «переоценил» и эту – безусловно, ключевую для европейцев (пусть даже не всегда отдающих себе в этом отчёт).

«Они [старые боги] не «засумерились» до смерти, – об этом, конечно, лгут! Напротив: однажды они сами засмеяли себя – до смерти!

Это случилось, когда самое безбожное слово было произнесено одним богом – слово: – «Бог един! У тебя не должно быть иного Бога, кроме меня!» – старая борода, сердитый и ревнивый Бог до такой степени забылся:

И все боги смеялись тогда, качаясь на своих тронах, и восклицали: «Разве не в том божественность, что существуют боги, а не Бог!»» [Ницше 2004: 181].

По мнению Ницше, многобожие на определённом этапе было естественным для европейской истории, ибо оно не просто выражало большее соответствие с ментальностью европейцев, их культурой и бытом, но и символизировало собой принцип единства в многообразии (в том числе – пресловутое «разделение властей»). Христианство же этот принцип не только нарушило, но даже отвергло. Впрочем, более подробно об этом Ницше пишет в своём «Антихристе».

«Он [Иисус] умер слишком рано; он сам отрёкся бы от своего учения, если бы он достиг моего возраста!» [Ницше 2004: 71]. Ницше не воспроизводит здесь примитивный атеизм a la булгаковский Берлиоз – он не ставит под сомнение сам факт существования Христа (во всяком случае, как пророка), но поистине переосмысляет Библию по-своему (впоследствии мотив переосмысления библейских сюжетов лёг в основу многих произведений философов и писателей, в том числе в России – достаточно вспомнить одного только Леонида Андреева).

Всё отношение Ницше к христианству заключается в одной фразе: «Бог мёртв; из-за сострадания своего к людям умер Бог» [Ницше 2004: 86]. Не исключено, что этой фразой философ хотел сказать, что христианство своим «непротивлением злу насилием» само себя уничтожило. Более того, оказавшись «миной замедленного (двухтысячелетнего) действия», оно к ХХ веку фактически уничтожило и созданную им же европейскую цивилизацию.

Возможно, поэтому в своём «переложении» Библии Ницше доходит до откровенного богохульства: «Когда он был молод, этот Бог с востока, тогда был он жесток и мстителен и выстроил себе ад, чтобы забавлять своих любимцев.

Но наконец он состарился, стал мягким и сострадательным, более похожим на деда, чем на отца, и всего больше похожим на трясущуюся старую бабушку.

Так сидел он, поблёкший, в своём углу на печке, и сокрушался о своих слабых ногах, усталый от мира, усталый от воли, пока наконец не задохнулся от своего слишком большого сострадания» [Ницше 2004: 261].

Однако впоследствии выясняется, что Бог не «умер» – его убили (см. главу «Самый безобразный человек» – этот человек убил Бога, так как не потерпел, что кто-то может быть свидетелем его уродства). Более того, в конце книги Бог воскресает в образе… осла («смерть у богов всегда есть только предрассудок» [Ницше 2004: 317]).

Квинтэссенцией ницшеанской критики религии стало описание философом священников – аналога фарисеев Нового Завета: «И не иначе умели они любить своего Бога, как распяв человека!

Как трупы, думали они жить; в чёрные одежды облекли они свой труп; и даже из их речей слышу я ещё зловоние склепов.

И кто живёт вблизи их, живёт вблизи чёрных прудов, откуда жаба, в сладкой задумчивости, поёт свою песню» [Ницше 2004: 88]. No comments.

Логичным итогом антихристианских рассуждений Ницше становятся следующие слова: «Прочь с таким Богом! Лучше совсем без Бога, лучше на собственный страх устраивать судьбу, лучше быть безумцем, лучше самому быть Богом!» [Ницше 2004: 262]. (В скобках напомним, что Ницше действительно закончил свои дни «безумцем» в самом буквальном смысле слова).

Интересна глава книги «О тарантулах». В ней Ницше переоценивает ещё одну «ценность» современных демократий – ценность равенства. В этой главе философ рассуждает уже как консерватор – по его мнению, наиболее ярыми сторонниками равенства по определению являются те, кто в данный момент времени чем-то обделён. То есть им из собственной корысти выгодно «взять всё и поделить».

«Проповедники равенства! Бессильное безумие тирана вопиёт в вас о «равенстве»: так скрывается ваше сокровенное желание тирании за словами о добродетели!

Истосковавшийся мрак, скрытая зависть, быть может, мрак и зависть ваших отцов – вот что прорывается в вас безумным пламенем мести» [Ницше 2004: 96]. При чтении этих строк возникают прямые ассоциации с событиями в России в 1917 году, что лишний раз подтверждает гений Ницше – не только как философа, но и как пророка: «Это – народ плохого сорта и происхождения; на их лицах виден палач и ищейка» [Ницше 2004: 97].

Ницше предупреждает читателя, подобно Ланселоту Шварца, что главное – это «убить Дракона в самом себе», иначе горячие проповедники равенства, придя к власти, установят гораздо большую диктатуру, чем прежний режим: «Ибо, ты знаешь, настал час великого восстания черни и рабов, восстания гибельного, долгого и медлительного: оно всё растёт и растёт!

Теперь возмущает низших всякое благодеяние и подачка; и те, кто слишком богат, пусть будут настороже! […]

Похотливая алчность, желчная зависть, подавленная мстительность, надмевание черни – всё это бросилось мне в глаза. Уже не верно, что нищие блаженны» [Ницше 2004: 271].

«Я не хочу, чтобы меня смешивали или ставили наравне с этими проповедниками равенства. Ибо так говорит ко мне справедливость: «люди не равны».

И они не должны быть равны! Чем бы была моя любовь к сверхчеловеку, если бы я говорил иначе?» [Ницше 2004: 98]. Подчеркнём, что здесь Ницше воспроизводит один из постулатов-краеугольных камней консерватизма: принцип неравенства. Равенство – искусственно, оно противоречит самой идее жизни, ведь «добрый и злой, богатый и бедный, высокий и низкий, и все имена ценностей: всё должно быть оружием и кричащим символом и указывать, что жизнь должна всегда сызнова преодолевать самоё себя!» [Ницше 2004: 98].

Они кичатся тем, что они не лгут: но неспособность ко лжи далеко ещё не есть любовь к истине. Остерегайтесь!» [Ницше 2004: 293].

Для Ницше крайне важна связь времён, преемственность между ними. Устами своего героя он утверждает: «Я – от сегодня и от прежде, но есть во мне нечто, что от завтра, от послезавтра и от когда-нибудь» [Ницше 2004: 126]. Философ не идеализирует ни прошлое, ни настоящее, ни будущее – они все важны для него в своей гармоничной совокупности, целостности.

Поэтому Эволюция в человеческой истории для него – несомненное благо перед Революцией, любые революционеры – бунтовщики, разрушители: ««Свобода» вопите вы все особенно охотно; но я разучился верить в «великие события», коль скоро вокруг них много шума и дыма.

И поверь мне, друг мой, адский шум! Величайшие события – это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.

Не вокруг изобретателей нового шума – вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир; неслышно вращается он.

И сознайся только! Мало оказывалось всегда совершившегося, когда твой шум и дым рассеивались. Что толку, если город превращается в мумию и колонна лежит в грязи!» [Ницше 2004: 130].

Книга о Заратустре символична. Недаром русские символисты считали себя учениками Ницше. Эзопов язык – его конёк, и когда он пишет: «Повсюду вижу я низкие ворота: кто подобен мне, может ещё пройти в них, но – он должен нагнуться!» [Ницше 2004: 165] – он имеет в виду явно не высокий рост Заратустры, а лишний раз намекает на грядущего Сверхчеловека. Так же и в строках: «А эти комнаты и каморки: могут ли люди выходить из них и входить туда?» [Ницше 2004: 165] – Ницше высмеивает явно не архитектуру…

Ему отвратителен мирок буржуа: «Я хожу среди этих людей и дивлюсь: они измельчали и всё ещё мельчают – и делает это их учение о счастье и добродетели» [Ницше 2004: 166]. Вся отсталость и косность выродившейся Европы словно оттеняет грядущий приход Сверхчеловека, предваряя его. Ложно понимаемая мораль исказила природу человека, исказила саму Жизнь – с такой моралью и борется Ницше.

Философ ненавидит бюрократический принцип правления государством, когда даже Президент государства говорит: «Я – лишь чиновник, и только!». Вместо мира индивидов чиновничье государство фабрикует мир винтиков: ««Я служу, ты служишь, мы служим» – так молится здесь лицемерие господствующих, – но горе! если первый господин есть только первый слуга!» [Ницше 2004: 167] (надо сказать, здесь можно провести параллель и с Евангелием).

««Мы поставили наш стул посередине, – так говорит мне ухмылка их, – одинаково далеко от умирающего гладиатора и довольных свиней».

Но это – посредственность; хотя бы и называлась она умеренностью» [Ницше 2004: 168].

Бунт Ницше – это бунт против посредственности. Будучи максималистом, он предпочитает одиночество обществу ничтожеств: «Для одного одиночество есть бегство больного; для другого одиночество есть бегство от больных» [Ницше 2004: 173]. «Умаляющей добродетели» он противопоставляет «добродетель дарящую» – идущую из каждой великой души через себялюбие. Именно поэтому мораль буржуазного общества для Ницше – не мораль («никто не знает ещё, чтo добро и чтo зло, – если сам он не есть созидающий!» [Ницше 2004: 196]), а «лжи во спасение» – попросту не существует («добрые люди никогда не говорят правды; для духа быть таким добрым – болезнь» [Ницше 2004: 200]).

Ницше – аристократический философ. Если критика демократических институтов, принципов, убеждений в сложившейся к XIX веку форме профанации подлинного народовластия проходит у него красной нитью через всё творчество («сохраняйте свои глаза чистыми от их «за» и «против»!» [Ницше 2004: 211]), – закономерно поставить вопрос: что же мыслитель предлагает взамен? Что для него – идеал? Вот что он пишет об этом: «Но вот другая опасность и моё другое сожаление: память тех, кто из толпы, не идёт дальше деда, – и с дедом кончается время.

И так всё прошлое отдано на произвол: ибо может когда-нибудь случиться, что толпа станет господином, и всякое время утонет в мелкой воде.

Поэтому, о братья мои, нужна новая знать, противница всего, что есть всякая толпа и всякий деспотизм, знать, которая на новых скрижалях снова напишет слово «благородный»» [Ницше 2004: 202 – 203].

Философ считает, что толпа, захватившая власть, неизменно породит тирана, отсюда тирания – естественное следствие всякой плебейской демократии. Аристократия же – власть лучших, сонмом могущих управлять государством – залог здоровья и успеха любого государства и любого общества. Хотя современное дворянство, по мнению Ницше, выродилось («ваш род при дворах сделался придворным и вы научились, пёстрые, как фламинго, часами стоять в мелководных прудах» [Ницше 2004: 203], «в ней [современной аристократии] всё лживо и гнило, начиная с крови, благодаря застарелым дурным болезням и ещё более дурным исцелителям» [Ницше 2004: 244]), новое, будущее дворянство должно быть принципиально иным, и смотреть оно будет не назад, а вперёд, в будущее.

Ницше презирает ростовщический капитализм, ставший Новым Хозяином деградировавшей Европы: «Пусть царствует торгаш там, где всё, что ещё блестит, – есть золото торгаша! Время королей прошло: что сегодня называется народом, не заслуживает королей.

Смотрите же, как эти народы теперь сами подражают торгашам: они подбирают малейшие выгоды из всякого мусора!» [Ницше 2004: 211].

Также он яростно обличает и перенос договорного принципа из предпринимательства на общественную жизнь (известная традиция «общественного договора» Гоббса – Руссо): «Человеческое общество: это попытка, так учу я, – долгое искание; но оно ищет повелевающего! – попытка, о братья мои! Но не «договор»! Разбейте, разбейте это слово сердец мягких и нерешительных и людей половинчатых!» [Ницше 2004: 213].

Да, Ницше поистине был таким же, как Заратустра в его книге: обличитель старого и провозвестник нового, яростный критик косного прошлого Европы и предтеча Нового Дня – будущего, которого он так жаждал. Все ценности быта, традиций, верований, политического устройства и вправду оказались переоценены философом – именно этим он внёс свой огромный вклад в развитие мировой общественной мысли.

Его мысли и высказывания о государстве и человеке, несмотря на то, что Ницше невозможно отнести к представителям какой-либо конкретной идеологии, наиболее близки к идеям европейских «новых правых» – видных европейских мыслителей и деятелей второй половины ХХ века. Сильно влияние Ницше и на ряд политических философов довоенной Европы: Освальда Шпенглера, Меллера ван ден Брука, Эрнста Юнгера, Карла Шмитта, Эдгара Юлиуса Юнга, Юлиуса Эволы и многих других.

В любом случае наследие Ницше – бесценно для всего спектра общественных наук. Пусть он и не всегда давал ответы на поставленные им же вопросы. Ведь порой так важно именно вовремя поставить нужные вопросы…

Ницше

Устал я вам писать рукой. Писать ногой — вот выбор мой! Скользит нога, полна отваги, То по земле, то по бумаге.

Сейчас один молодой человек рассказывал в вагоне, будто какой-то великий философ советует прыгать с крыш… «Прыгай!», говорит, и в этом вся задача.

Фридрих Вильгельм Карлович Ницше (нем. Friedrich Wilhelm Nietzsche) — лютый немецкий философ, тролль, служащий источником сотен и тысяч развесёлых цитат, распространяющихся по просторам интернета в виде подписей к сообщениям, веских аргументов троллинга моралфагов. Более известен своими усами, которые заставляют всё небыдло видящих приписываемую ему цитату и его фото с фокусом на самих усах принять цитату за истину в последней инстанции, а цитирующего за философа и близкого друга Ницше и его усов, повлиявшего на жизнь и философию оных.

[править] Lebenslauf

Читал Ницше “Заратустра” и заметку его сестры о том, как он писал, и вполне убедился, что он был совершенно сумасшедший, когда писал, и сумасшедший не в метафорическом смысле, а в прямом, самом точном.

Когда и где родился, кто мама-папа — см. здесь. Отметим лишь, что называть его Фридрихом безграмотно, он Фридрих-Вильгельм, в честь прусского короля Фридриха-Вильгельма III. А тут мы без лишних отвлечений попробуем обрисовать ковайные черты господина Философа.

В детстве Ницше отличался крайней упёртостью и чрезвычайно высокой силой характера. Поспорив со сверстниками о том, что он сможет взять в руки горящий уголь и продержать его некоторое время, он немедля сделал это, заставив «друзей» посрать кирпичами. Взрослел Фридрих в женском общежитии. В одной с ним квартире проживали мать, сестра, бабушка, две незамужние тетки и служанка. Непрекращающиеся эстрогенные вихри, бури и прочие катаклизмы побудили отца переселиться в более спокойное место — на кладбище. Психически закаленный в экстремальных условиях, Ницше стал профессором уже в 24 года и кинулся писать настолько хорошие книги, что аж сам от этого охуел. Примерно тогда же у Философа начинаются проблемы со здоровьем — сильные головные боли, иногда доходящие до неиллюзорных мучений, что, возможно, сказалось на его мизантропическом подходе к философии.

По интеллектуальным параметрам Фридрих-Вильгельм Карлович в 9000 раз превосходил большинство своих современников, да чего уж там скрывать — и нынешних философов тоже. Уже в 25 лет получил звание профессора филологии в Базельском университете, что не мешало ему смотреть на классическую филологию, как на говно. А чем можешь похвастаться ты, мальчик?

Труды, полные ненависти и очищающего огня Холокоста (в фигуральном смысле), Ницше начал писать ещё с юношества. Но самые винрарные и принёсшие мировую славу ему удалось выпустить после 35 лет, когда проблемы со здоровьем переросли в абсолютный ужас, вынудивший его покинуть университет. Главной среди них, безусловно, является манускрипт «Так говорил Заратустра», в которой, собственно, и формулируется идея сверхчеловека. Кстати, фраза из этого произведения « бог умер » по-русски звучит весьма двусмысленно. Да, и не нужно приписывать это выражение дарквэйв-группе Das Ich. Алсо, есть мнение, что авторство данной фразы принадлежит Гегелю или Гёте, которого Ницше очень почитал. Впрочем, до них она была у Жана Поля, а задолго до Жана Поля — в лютеранской мессе.

Закончил Ницше в полном соответствии со своим мировосприятием — после долгих лет экзистенциальных и физических мучений он окончательно сходит с ума, пишет книгу «Ecce Homo» с примечательными названиями глав: «Почему я так мудр», «Почему я так умён», «Почему я пишу такие хорошие книги» и т. д.

[править] Щито это?

Перелистывая занятные сочинения Ницше, Вы, о уважаемый читатель, конечно же, заметили, что разговор идет об эзотерике. То есть проблемы человечества рассматриваются как бы сверху, с позиции беспристрастного властелина Мира, или, по-простому, Б-га. Ему фиолетово, кто там коммунист, фашист или, скажем, гордый внук славян, если кроме звания и хороших, годных анализов толку с него человечеству больше никакого. А нужно ему, чтобы изобретались велосипеды, писались картины, клеились ракеты и леталось бы в космос. Чтобы убедиться, что там пусто.

Можно возразить, что уж больно сказочно это всё, тем более что объективная реальность даже в том же космосе обнаружена не была. С другой стороны, вспоминается Атэц, воодушевивший население Этой Страны прогуляться по пути, намеченному Дедушкой. В результате появились Строители Коммунизма, освоившие целину, Сибирь и даже околоземное пространство с улыбкой на устах, мечтая о Светлом Будущем, колбасе и поездке в Болгарию. Задача, правда, осложняется тем, что их методы уже не пользуются спросом, но в наше удивительное время этим активно занялись интернеты, предлагая широким массам будущих Uберменьшей различные варианты и возможности воспитания у себя желательных или недостающих качеств, в зависимости от наклонностей и уровня развития. Как нетрудно догадаться, достаточно запросить всего одно слово: САМОРАЗВИТИЕ, как сразу все завер…

Сверхчеловек — основная ценность ницшеанской философии и смысл человечества, не меньше. Несмотря на это, Ницше не озаботился чётким и ясным разъяснением своей основной ценности. В связи с этим у 95% сверхчеловек ассоциируется с их собственным представлением о том, кем бы они были, не следуя своей рабской морали. Однако если читать Ницше внимательнее, то ВНЕЗАПНО сверхчеловек оказывается прежде всего благородной личностью, преодолевшей в себе ресентимент и всякую нигилистическую мораль, а также щедро одаривающей своими знаниями окружающих.

Воля к власти — чтобы не звучало слишком авторитарно, можно переводить этот концепт как «Стремление к могуществу». Это основная характеристика жизни, каждая частица которой стремится к усложнению, преодолению самой себя и к расширению себя в пространстве и времени. Это прежде всего биологическая характеристика, которую Ницше сознательно переносит в этический контекст, в противовес христианской позиции «швитой слабости», ни в коем случае не оправдывая мировоззрение мудака-отморозка, который стремится подчинить себе всё и вся. Сверхмудаком пугают себя и окружающих христанутые из-за своего ресентимента. С позиции же здравого разума можно поразмышлять о том, в ком жизнь представляет наибольшую сложность и красоту: в Чикатило или Эйнштейне? Гитлере или Леонардо да Винчи? Затем можно допустить возможность того, что Ницше был не тупее нас, и, говоря о «Стремлении к могуществу», видел ценность в проявлении настоящей мощи (то есть в более развитой, сложной жизни, чем инертное быдло со свернутым шифером) Человека, именно с большой буквы, обладающего в первую очередь властью над собой и стремящегося к конструктивному развитию.

Мораль господ и мораль рабов — как и при рассмотрении многих других концептов Ницше, объяснение будет более действенным, если оговорить, как этот концепт понимать НЕ следует. Мораль господ и мораль рабов — это мораль быдла и небыдла, или барина и холопа. Не стоит также при этом думать, что Ницше был социалистом, он был сторонником меритократии, или, как удачно высказался один его знакомый, радикальным аристократом. Что же это значит? А всё просто: наверху должен быть тот, кто действительно соответствует этому, благодаря своим выдающимся личностным качествам и трудолюбию, а не родительским связям, коррупции, оболваниванию электората или выпиливанию конкурентов.

Господская мораль — понятие из «Генеалогии морали» и «По ту сторону добра и зла», ей противопоставляется мораль рабская. Первая, согласно Ницше, определяется понятиями «хорошо» и «плохо»; вторая — дихотомией «добро—зло». «Человек благородного типа чувствует себя созидателем, творцом, […] он создает ценности», — пишет Ницше. Таким образом, господская мораль — свойство имеющего право на власть, «силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе…» (М.Горький), сознание изобилия, дарящее и дающее. Благородный человек тоже помогает несчастным, но не из чувства сострадания или жалости, а скорее от избытка могущества.

Простой человек, обнаружив у такого господина недостающие качества, презирает его за этот недостаток.

Мораль господ (более точные по смыслу переводы: властелин, сам себе господин; владеющий самим собою) обусловлена тем, что её носитель — сильная, глубокая, а главное, самодостаточная личность, способная оставаться собой, сидя далеко в горах в какой-нибудь пещере, в то время как моралью раба может обладать хоть президент, хоть Папа Римский. Последний же не имеет реальной духовной силы и пытается её компенсировать за счёт других.

Под рабской моралью Ницше понимает, к примеру, благотворительность, сострадание, смирение. Рабская мораль есть в первую очередь мораль утилитарная, поскольку она выгодна правящим. И далее, Ницше пишет:

Бедный, довольный и раб! — это тоже возможно- и мне не приходит на ум ничего лучшего, чем сказать работникам фабричного рабства: поставленные, они не чувствуют ничего, кроме позора, в таком виде, как оно сейчас происходит, используются как винтики в машине и одновременно козлы отпущения человеческого изобретательского искусства! … Тьфу! Поддаться убеждению, что с потерей личности, внутри машиноподобного нового общественного строя, может позор и стыд рабства возрасти до уровня добродетельности!

Переоценка ценностей. Активный и пассивный нигилизм — под нигилизмом Ницше понимает философию, отрицающую ценность земной жизни как единственной реальности, смысл которой люди должны реализовывать непосредственно в этой самой жизни. Здесь есть нюансы: если у верующих нивелировка ценности плохой, негодной, греховной земной жизни происходила в угоду мечтаниям о бурной загробной жизни, то у релятивистов обесценивание является следствием их эпистемологического агностицизма.

Вечное возвращение — хоть и не стремился Ницше создавать философскую систему, по причине безверия в непогрешимость любой философской системы, она всё равно складывается из его же идей и понятий. Однако, также как и со всеми остальными мемесами от Ницше, стоит вновь сначала сказать, чем оно НЕ является: нигде никогда Ницше не утверждал, что ход истории вселенной действительно идёт по кругу и будет повторяться снова и снова.

Основная концепция «вечного возвращения» очень проста: не веди себя как мудак. Представь себе, что БЫЛО БЫ, если БЫ тебе пришлось проживать свою жизнь в точности также, снова и снова. Представь себе эту перспективу — и веди себя впредь, как ЕСЛИ БЫ она была правдой — совершай впредь только такие поступки, за которые тебе не стыдно и не было бы стыдно никогда.

То есть, по сути, это своеобразный костыль морально-этической системы. Который, к тому же, важно осознавать именно как костыль — ты не склоняешься перед какими-то навязанными тебе обязательными объективными моральными ценностями, а сам являешься творцом своих ценностей, способным сознательно себя ограничивать.

«Будда Европы» и принцип «Amor fati» — Ницше скромно и прямым текстом примерял на себя лавры Будды в «Антихристе». И, вероятно, тем самым и заслужил овер 9000 любви, обожания и пристального интереса со стороны азиатских философов, дзен-буддистов и прочих им сочувствующих, которым на европейскую философскую мысль, обычно, было насрать.

Во времена Ницше о буддизме в Европе имели довольно смутное представление — переведены были только самые древние сутры, да и стараниями Шопенгауэра буддизм воспринимался как нечто, преисполненное пессимизма, отчаяния и пассивного нигилизма. Поэтому Ницше по-панибратски решил форкнуть основную идею Будды (что жизнь и сознание — это результат страданий), согласившись с предпосылками, но перевернув на 180 градусов идею избавления от страданий и выведя, таким образом, свой постулат «Amor fati» — любовь к жизни через любовь к страданиям, превозмогание и активный нигилизм.

[править] Наследие Ницше в культуре

Ницше. Это был большой поэт. Однако ему весьма не повезло с поклонниками.

Неразбериха с «ницшеанским фашизмом» началась, когда архивом Ницше после его смерти завладела сестра — Элизабет Фёрстер-Ницше, жена учителя из Берлина Бернгарда Фёрстера, патологического антисемита и позднее — героя. Под руководством сестрёнки была сфабрикована в том числе и компиляция выдранных из произведений Ницше цитат и откровенного вымысла, озаглавленная как «Воля к власти». Компиляция была сфабрикована так удачно и своевременно, что попалась на глаза теоретикам и практикам НСДАП. В 1934 году Архив Ницше посещает кто бы вы думали и имеет с девяностолетней Фёрстер-Ницше долгую продолжительную беседу. Результатом этой беседы стало включение Ницше в «культурный пантеон» нацизма (вместе с Гёте, Бетховеном, Вагнером и прочими достойными людьми). Видимо, так она отомстила брату за то, что однажды он в письме к М. фон Мейзенбург (май 1884 года) назвал её « die rachsuchtige antisemitische Gans ». Тем не менее она ничуть не сомневалась в гениальности брата. И всеми силами старалась сохранить его труды как могла. Забив банан в уши Гитлера, мол, фюрер — воплощение его сверхчеловека, получила профит. Ещё до встречи с сестрой писателя Алоизыч дичайше котировал его творчество, а впоследствии привил своё увлечение и своим недалёким приспешникам. «Так говорил Заратустра» была самой популярной книгой после Библии, таскаемой солдатами Вермахта в своих рюкзаках. Ибо вдохновляет, модная и легко читается.

Но утверждать, что Ницше как-то особо повлиял на фошыстов — это неоправдано фошыстам льстить. Средний активист тогдашных фошыстских движух читал (если умел) в основном листовки и партийные газеты, и оценивал идеи по прикольности. Сам фюрер читал, судя по библиотеке и немногим цитатам, тогдашний бумажный аналог вконтактовых пабликов и Рен-ТВ, откуда и подчерпнул кулстори про арийцев и жыдомасонский сговор.

Так или иначе, многие использовали идеи Ницше в своих интересах: фашисты цитировали его слова о превосходстве одних над другими, коммунисты использовали его антирелигиозною составляющую, а либералы вспоминали его ориентированность на свободу индивида. Хотя в сущности, философия Ницше не подпадает ни под одну политическую идеологию. Он отвергал консерватизм, национализм (и даже патриотизм), социализм, этатизм и демократию. Если попытаться перевести Ницше в политическую плоскость, то получится своеобразный аристократический анархизм. Впрочем, современное ницшеанское движение небезосновательно относит себя к правым, хоть и не похожим на остальных.

В начале карьеры Ницше и думать не желал быть философом и вожделенно мечтал дополнять таблицу Менделеева (быть химиком), а также, наслушавшись маэстро Вагнера, решил проявить себя в качестве композитора. Опусы, полные уныния и отчаяния чуть более, чем полностью, можно послушать здесь.

Интересующиеся музыкой и античной историей могут почерпнуть много интересного из его первого труда «Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм». Читатель узнает, какими алкоголиками и развратниками были древние греки, придумавшие музыкальную трагедию, чтобы прикрыть своё распутство перед грядущими поколениями. Труд был написан во времена яростного фапания Ницше на Вагнера (и платонической любви к его жене Козиме), о чём несчастный Фридрих впоследствии очень сожалел.

В последних произведениях уже немолодой философ любил потроллить тяжеловесную, не в меру пафосную «северную» оперу Вагнера куда более мелодичной, жизненной, но отнюдь не менее трагичной «южной» оперой Бизе (Parsifal VS Karmen). Травля, затеянная Ницше в шутку, за сто лет приобрела статус специальной олимпиады и широко практикуется на музыкальных и оперных форумах.

Алсо, музыкальное вступление к винрарнейшему фильму «Космическая одиссея 2001» Стэнли Кубрика, используемое также телеигрой «Что? Где? Когда?», есть непосредственно идеи Ницше, переложенные Рихардом Штраусом на «язык музыки».

А ещё, в СШП у Ницше до сих пор имеется один верный ученик, теребящий за уши всю христианскую общественность.

Такт хорошего прозаика в том, чтобы вплотную подступиться к поэзии, но никогда не переступать черты. Без тончайшего чувства и одарённости в самом поэтическом невозможно обладать этим тактом.

Будучи филологом по образованию, Ницше много прочёл как классической литературы, так и современных ему немецких писателей. Ранние его работы были менее эмоциональны, в них ещё прослеживалось влияние строгой науки. Ближе к написанию «Заратустры» Ницше презрел всю современную ему науку и философию и мастерски отточил свой писательский талант. Поэтому любители его ницшеанства зачастую начинают знакомиться с творчеством усача с поздних работ, так как читаются гораздо легче, как художественная или религиозная литература, и насыщены множеством тропов и афоризмов.

Разумеется, философ оказал большое влияние на литературу и литературную критику. Герман Гессе писал своих «Сиддхартху» и «Степного волка», находясь под впечатлением от Ницше; влияние ницшеанства прослеживается и в творчестве Паланика. С оглядкой на Ницше ЛаВей создавал свою «Сатанинскую библию». Преемниками герра профессора собственно в философии считали себя и многие знаковые постмодернисты вроде Фуко и Делёза, так как Ницше вновь открыл для европейской культуры дионисийского человека, живущего наслаждениями и высмеивающего всех и вся. В плане конструирования текста Ницше вплотную подошёл к ризоме, свойственной постмодернистским романам.

Я мёртвый, потому что я глупый.

На тему Ницше наличествует вполне себе годный и артхаусный бразильский высер «Дни Ницше в Турине» 2001 года. В фильме описывается приезд Фридриха Ницше в итальянский город Турин под конец его жизни. Весь фильм Ницше бродит по улицам, обнимается с лошадью, перевязывает полотенцем ногу собаке, нечленораздельно бормочет нацепив маску Диониса, представляет себя Богом, в общем постепенно скатывается к своему печально известному безумию. В конце фильма показаны якобы заснятые при жизни философа видеокадры оного в дурке. Но вполне вероятно, что эти кадры просто фейк, смонтированный из фотографий философа.

В 2007 году в США по довольно неплохому роману Ирвина Ялома «Когда Ницше плакал» был снят вполне винрарный одноимённый фильм с Армандом Ассанте в роли героя статьи. Фильм доставляет историей знакомства больного мигренью и манией величия с венским врачом Йозефом Брёером, попытками последнего излечить философа и самого в конце-концов скатившегося до унылого состояния психически нездорового сопляка. Самым умным и находчивым в фильме в итоге оказывается не кто иной, как молодой ещё психоаналитик Зигмунд Фрейд, первыми робкими попытками своего метода вытаскивающий Брёера из состояния унылого говна. Доставляет и актриса Кэтрин Винник в роли подруги Ницше Лу Саломе.

В 2011 Бела Тарр, вдохновившись, помимо сабжа, фразой Маяковского «все мы немножко лошади», предъявил миру своё понимание Ницше в фильме «Туринская лошадь».

А в сериале Andromeda весьма активно действуют «ницшеанцы» — раса, воплощающая идеи философа. Брутальны.

  • Ницше часто упоминают на тифаретнике. Популярность к нему пришла после этого знаменитого комментария

Не пострадал я от армии. Было хуево, но не пострадал. Сильнее сделался, комплексы уничтожил. Это, как у Ницще…

В русской философии Серебряного века существовал почётный преходящий титул «русский Ницше», которого в разное время удостаивались К. Н. Леонтьев, В. В. Розанов, В. И. Иванов. ЧСХ, все трое были религиозными людьми.

Взял в тюремной библиотеке Ницше. И я понимаю, что одна и та же книга на воле и в тюрьме воспринимается совершенно по-разному. На воле я просто читал книжки как советы жизненные, мировосприятие, а в тюрьме это полное мироописание. Переосмысление бытия идет.

Несмотря на блестящее владение литературным слогом, как философ Ницше был весьма непоследователен, за что коллегами-академистами обвинялся в иррационализме. В самом деле, вопросы онтологии и гносеологии у него не решаются напрямую, развития по Ницше в мире нет вследствие вечного возвращения и мир этот управляется некой непознаваемой волей к власти, унаследованной от раскритикованного Фридрихом впоследствии пессимиста Шопенгауэра. Несмотря на отсутствие бога в ницшеанской картине мироздания, по сути она является идеалистической, а воля в нём — пантеистична.

Марксисты, помимо необоснованных обвинений Ницше в идеологическом потворстве фашистам, также упрекали его в эстетствовании и аристократизме, отрицании демократии и мизантропии. Всё дело в пресловутой морали господ, сам Ницше писал, что и потомкам в его сочинениях дано понять не всё, куда уж там до него современникам! Да и ярко выраженный индивидуализм с коммунизмом не очень-то вяжется.

Некоторые представители ультра-небыдла и примкнувшие к ним ТП считают чтение Ницше уделом хипстеров и юных максималистов. В самом деле, философия толкания падающего как нельзя лучше подходит мамкиным циникам, только на такую глубину осмысления они и способны. Как стёб над примитивизмом большинства Фридриховых поклонников родился недомем «тюремное ницшеанство». Ницше охотно читают обитатели тюрем и психушек , проникаясь ненавистью аки ситхи, помогающей им переживать жизненные трудности.

В конце концов, чтобы лучше понять философию Ницше, не стоит воспринимать его только как философа, и читать его книги желательно как художественную литературу. Чем меньше СПГС, тем лучше.

И помнить, что за исключением «Заратустры» (всё-таки поэма в прозе) его сочинения, включая «По ту сторону добра и зла», рассчитаны на читателя, который знает, о чём писали эти Канты и Юмы на уровне хотя бы университетского курса. Так что если ты школьник, не забудь положить рядом «Историю западной философии» Рассела (а ещё лучше «Лекции по истории философии» Гегеля, с которыми знаком был и сабж), чтобы хоть знать, о чём идёт речь.

  • «В толпах нет ничего хорошего, даже когда они бегут вслед за тобой».
  • «Человечество является скорее средством, а не целью. Человечество является просто подопытным материалом».
  • «Если долго всматриваться в бездну — бездна начнёт всматриваться в тебя». В советской России этим никого не удивишь. Вообще это быдловариант цитаты, взятый из фильма «Бездна» (the Abyss) Джеймса Кэмерона, коему эта цитата служила эпиграфом и, в некотором смысле, спойлером. Оригинальная цитата звучит так: «Wer mit Ungeheuern kampft, mag zusehn, dass er nicht dabei zum Ungeheuer wird. Und wenn du lange in einen Abgrund blickst, blickt der Abgrund auch in dich hinein» (Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя). Без первого предложения первоначальный смысл несколько теряется.
  • «Мы — наследники совершавшихся в течение двух тысячелетий вивисекции совести и самораспятия».
  • «Но то, что убеждает, тем самым ещё не становится истинным: оно только убедительно. Примечание для ослов».
  • «В каждой религии религиозный человек есть исключение».
  • «Церковь — это род государства, притом — самый лживый»
  • «Что падает, то нужно ещё толкнуть». В сознании масс трансформировалось в «Падающего подтолкни».
  • «Слово „христианство“ основано на недоразумении; в сущности, был один христианин, и тот умер на кресте».
  • «Что нас не убивает, делает нас же сильней».
  • «Идёшь к женщине — бери плётку».
  • «Так называемые парадоксы автора, шокирующие читателя, находятся часто не в книге автора, а в голове читателя».
  • «Чтобы жить в одиночестве, надо быть животным или богом, говорит Аристотель. Не хватает третьего случая: надо быть и тем и другим — философом.»
  • «В конце концов никто не может из вещей, в том числе и из книг, узнать больше, чем он уже знает».
  • «Если хочешь освободиться от невыносимого гнета, нужен гашиш».

Ницше про опиум для народа

Чашка, которая как бы намекает на тупость её аффтора

Тарас Григорьевич Шевченко Капитан Ницше

Ницше в «Лихих философах» (они же ‘Action Philosophers’)

Постер «Коалиция воли к власти» в фильме «V значит вендетта»

Пазитифф такой пазитифф (Ницше во вконтакте)

Ницше в 1889 году. Весьма напоминает Спесивцева

Модернизм и «сверхчеловек Гитлера и Ницше»

Владимир Николаевич Ильин.

«Автор „Арфы царя Давида“ (Владимир Ильин) призывал противостоять «единому фронту плутократии и большевизма». Обращая внимание „на внутреннее сродство капитализма и коммунизма“, он утверждал, что „это единый фронт… безбожия и омасоненных ханжей – против подлинной веры, против Сил Небесных, против самого Богочеловека и Его Соборной и Апостольской Церкви“. А в статье „Защита культуры“ Ильин, в частности, писал: „В своей последней декабрьской, очень содержательной и с большим блеском произнесенной перед рейхстагом речи Гитлер высказал в высшей степени важную мысль о защите греко-римской культуры от коммунистического варварства. Это – целая программа. Она обязывает нас остановиться на ней“. Рассуждая о выступлении фюрера, Ильин в качестве одного из мостов античности в современную культуру выделял Фридриха Ницше.

Судя по всему, определенные симпатии к нацистам проявлялись у философа еще до войны. В 1935 году он под псевдонимом П. Сазанович написал для парижского „Возрождения“ статью „Идеологическое возвращенство“, направленную против книги Бердяева „Судьба человека в современном мире (К пониманию нашей эпохи)“, вышедшую годом ранее. В ней Ильин утверждал, что „современные национализмы, как бы ни были грубы и тяжки их проявления (немецкий национал-социализм – далеко не самая худшая их форма), лишь только законная реакция на коммунизм, представляющий единственно подлинную войну на истребление, объявленную человеческому лику“ .

Вместе с тем необходимо иметь в виду, что Ильин был женат на еврейке, вместе с ними жила мать супруги, так что коллаборация философа была, очевидно, связана со стремлением спасти своих близких… Кроме того, французский военный трибунал 4 января 1947 года, разбирая обвинение против философа в пропаганде в пользу немцев, не нашел состава преступления. Правда, тогда не было известно его письмо во внешнеполитическое управление НСДАП».

Здесь ещё вот что…… После Второй Мировой Войны европейские правые шли не одинаковым путём: только французский Нацфронт от пужадизма(Пьер Пужад-колаборационист) стал двигаться к чистому национализму, вполне христианскому, тогда как взять, к примеру, немецкий NPD-чистые неонацисты. Конечно, они это скрывают. Но их холёный самовлюблённый лидер, Франк Франц….. Достаточно взглянуть и всё понятно. Любимый автор-Ницше, сам неоязычник. В других странах ситуация не лучше. Йоббик венгерский-тоже неонацисты(большей частью).

Это в большом мире, а в нашем парижском лягушатнике это самый крайний случай. Все-таки софиолог, поэт-композитор и вдруг…

что касается жены-еврейки, то проверено: если человек женится на еврейке, он сам с еврейской кровью. Не одну такую пару знаю. С чем это связано, без понятия… И плюс ко всему современные иудеи высчитывают национальность по матери, что неверно.

Жил бы у нас,наверное, составлял бы хвалы Ленину,тоже»сверхчеловек»..По пословице:от кого чают того и величают.

идея «сверхчеловека» на 100% сатанинская, т. н. «сверхчеловека» другими словами можно выразить: я-это Бог.

Сверху на человеке по кличке:Ленин -сидит дьявол,я это имела ввиду.кто ж здесь сомневается,что этот термин и идея сатанинская?![поэтому у меня и кавычки в слове:»сверхчеловек»]У меня недоумение насчёт Ильина:он страстно восхвалял Гитлера,любил злодея,чудовище[про таких,как:Ницше,Г,Л ,пророчество :»и…женщины будут рождать чудовищ»Третья книгаЕздры.]Как В.Ильин не кукарекал?Не попал в психушку,но даже музыку сочинял,я,конечно, не слушала,наверно трели соловья… Влюблённый в сатанистов,окруженный почётом жил-поживал никогда не унывал!Ещё и его труд -труп оживает,какая для молодых нацистов 21в-находка!На фото-обычное лицо,может он покаялся в своих пристрастиях?

Я бы не сказала,что лицо — обычное. Напоминает Даниила Андреева..

а здесь я его не вижу почему-то\

Проблема национализма/нацизма лежит строго в христианской плоскости.. В Германии национализма и националистов НЕТ…. Во Франции есть националисты(Нацфронт, там немало католиков-традиционалистов, по моим сведениям)….. Почему так ? Просто в Германии нет христианства(по большому счёту), главная «христианская» деноминация поддерживает ЛГБТ, посему мы не можем считать педерастическую Организацию христианской. Кстати, Меркель — член Партии «христианских демократов», поддерживающих ЛГБТ. Соответственно без христианства любая националистическая Организация скатывается к язычеству и нацизму. Это неизбежно. Во Франции, при всех их вывертах, такого нет. Это моя точка зрения, подискутировать можно.

Папа Римский несколько лет назад назвал Францию самой безбожной страной мира.

архиеп. Феофан Полтавский (+1940)

Защитник Православной веры от ереси модернизма

Сверхчеловек коммунистического будущего: Провалившийся эксперимент

Накануне столетия большевистского переворота в России нелишне еще раз задаться вопросом — что это было? В чем была суть социального опыта, который ставили над нашим народом семь с половиной десятилетий — первую половину этого срока с беспощадной жестокостью, вторую — с неизменной жесткостью? И почему социализм доныне столь привлекателен для множества рожденных и не рожденных в СССР — несмотря на столь быстрое и бесславное падение советской державы, нежизнеспособность социалистической экономики и фундамент варварского насилия, на котором возводилось «счастье народов»?

Что представлял собой марксизм-ленинизм? Псевдорелигию? Несомненно. «Передовое» политэкономическое учение? Почему ж оно учило не тому, «как государство богатеет», а тому, как всем жить «по потребностям», т. е. по-спартански, на минимально прожиточном уровне? Утопию? Однако слишком мощным оружием обладала эта советская утопия, противостоя и угрожая половине мира. Весьма посредственную, но очень агрессивную философию?

Думается, главный смысл советского строя — лежавший на поверхности, однако никем не формулировавшийся — имел все же не экономический, не социальный, не религиозный, а философский характер. Это была разновидность той «буржуазно-реакционной» западной философии Новейшего времени, которая в Стране Советов изначально оказалась под запретом в силу своей элитарности, оперирования понятием избранности, а в Европе взрастила идеологию, чей грубый сапог едва не раздавил СССР в 1940-х годах.

На кого похож этот житель коммунистического эдема? Да ведь это почти ницшеанский сверхчеловек. «Человек есть нечто, что дОлжно превзойти, — говорит у Ницше Заратустра. — Сверхчеловек — смысл земли». Этот сверхчеловек презирает все мелкое, ничтожное, слабое, обывательское, все «рабские добродетели» христианства. Он отвергает всю «слишком человеческую» мораль, становясь «по ту сторону добра и зла». Его воля тяготеет к мощи, к силе, к абсолютной свободе, к господству, к витальному творчеству, к борьбе и преодолению.

У Ницше философия сверхчеловека адресована культурным верхам. Маркс же свою идею направил в низы общества, заставив почитателей уверовать, что к рывку в сверхчеловечество способны лишь те, кто зарабатывает наемным трудом. Именно пролетариату Маркс доверил задачу создания идеального человечества, суперсоциума, вдохнув в рабочий класс и его вождей всю силу своего презрения к «ничтожеству» буржуазно-капиталистических верхов и энергию собственной воли к власти, к господству над миром.

Неудивительно, что адепты марксизма и ницшеанства, не подозревая о своем дальнем родстве, но инстинктивно чувствуя его, отталкивались друг от друга, как и сам Ницше ненавидел «социалистическую сволочь», — а спустя время последователи их стали смертельными врагами и сошлись в чудовищных мясорубках Второй Мировой войны.

Впрочем, надо полагать, ницшеанцев немало было и среди российской интеллигенции, часть которой влилась в ряды большевиков и подпитывала их идеологию своими представлениями о сверхчеловеке. Некоторые тексты Горького, например, — это гимны сверхчеловеку («Буревестник», сказка о Данко из «Старухи Изергиль»), под стать поэтическим провозглашениям Заратустры. Даже во внешности «пролетарский писатель» копировал Ницше. О самих «старых большевиках» красная интеллигенция, рупор советского агитпропа, создавала позднее легенды как о настоящих сверхлюдях — «титанах» революции без страха и упрека, пламеневших огнем великой борьбы за преображение мира…

Первейшим условием сотворения трудящегося сверхчеловечества было, после взятия власти, уничтожение всего, что олицетворяло старый мир и его «кандалы». Как у Ницше «навьюченный верблюд» сбрасывает с себя груз и превращается в льва, что знаменует первый этап становления сверхчеловека, так пролетариат освобождается от «цепей» и издает львиный рык — его зубы, лапы и когти не знают пощады, убивая пигмеев-врагов, державших его прежде в оковах, т. е. «буржуазию».

Вложенная в пролетариат Марксом и Лениным воля к власти проходит несколько обязательных стадий «классовой борьбы» — революцию, гражданскую войну, террор. Маркс писал: 20, 50 лет гражданских войн необходимы для того, чтобы пролетариат качественно изменился и стал способен к господству. Не будет никакого коммунистического сверхчеловечества без гражданских войн, без крови, насилия, уничтожения людей, не годных для сверхобщества, не желающих его, а потому мешающих его достижению.

Для вождей «нового мира» гражданская война — способ внутреннего преображения миллионов бывших «угнетенных». Своим учителям вторит Ленин: «Мыслима ли многолетняя война без одичания как войск, так и народных масс? Конечно, нет. На несколько лет, если не на целое поколение, такое последствие многолетней войны безусловно неизбежно» (ПСС, изд. 5, т. 36, с. 475). Одичание — вот то самое превращение домашнего навьюченного верблюда в свободного дикого льва. Избавление от «примитивной морали» и «рабских добродетелей», навязанных старым миром. Чтобы быть способным к превращению в сверхчеловека, надо сперва стать диким зверем, неподвластным никаким человеческим узам, социальным, культурным или нравственным. И это уже не Ницше. Это «научное открытие» основоположников марксизма-ленинизма. Хотя нигде не проговариваемое, но подразумеваемое их апологией гражданских войн.

Гражданская война в России была временем зверя-людоеда. Вся страна стала его «охотничьим угодьем». Люди-звери с красной звездой на лбу изощрялись в садизме: резали, топили, жгли живьем в топках и живьем же закапывали в землю, четвертовали, сажали на кол, распинали, замораживали, варили в кипятке, отрезали носы, уши и прочие члены тела, рубили головы, пытали, устраивали в подвалах конвейеры смерти, залитые кровью и мозгами, расстреливали в день сотнями, в неделю — тысячами, на захваченных территориях массово насиловали женщин и девочек, подчас завершая забаву убийством жертв. От красных не отставали банды всех мастей — зеленые, черные, национальные и пр. От запаха крови и гор изуродованных трупов зверели белые. Большевизм выбивали плетьми, виселицами и расстрелами. От вседозволенности сатанела белая атаманщина-вольница в Сибири, наводившая ужас карательными рейдами.

Вот лишь два свидетельства из великого множества картин красных зверств.

«Рядом с гаражом мастерская — печь, в которой еще дымились угли, клещи и гвозди, какие-то особые… ножи, вроде докторских; все покрыто клочьями мяса и запекшейся кровью. Огромный котел, наполненный еще теплой жидкостью… в ней куски мяса и отваренные человеческие пальцы — это камера судебного следователя ЧК… Рядом с его столом огромный чурбан — плаха, топор и солдатский тесак — все в крови…» (Цит. по: Красный террор глазами очевидцев. М., 2009. С. 78.)

«Завалы трупов — жертв ЧК… Трупы с вырванными ногтями, с содранной кожей на месте погон и лампасов, трупы, раздавленные под прессом. Но самая жуткая картина… это были 15 трупов с черепами, пробитыми каким-то тупым орудием, пустые внутри. Служители рассказали… в чем состояла пытка. Одному пробивали голову, а следующего заставляли съесть мозг. Потом пробивали голову этому следующему, и съесть его мозг заставляли очередного…» (Цит. по: В. Бондаренко. Легенды Белого дела. М., 2017, С. 204.)

Знаете, что это? Очень похоже на инициацию, посвящение в сверхчеловеки с переходом «по ту сторону добра и зла». Только съедать мозг жертв полагалось бы самим инициируемым, ведь людоедство — это последний барьер, переступив который человек уже не принадлежит человеческому миру. Красные «ницшеанцы» будто нащупывали пределы ада, чтобы стать сверхлюдьми. Но превращались в нелюдь.

Понимали ли большевики, какое адское лихо они выпустили на волю и как с ним потом бороться, когда оно сделает свое дело?

Понимали. «…Без долгой борьбы, без ряда жестоких репрессий освободиться от таких последствий войны» они не смогут, констатировал Ленин (т. 36, с. 475). Однако доканчивать «классовую борьбу» в форме «холодной» гражданской войны, а заодно ликвидировать пожизненное озверение бойцов ленинской гвардии — вместе с самими бойцами, выпало уже другому вождю. Уничтожая в 1930-х годах тех, кого строители общества коммунистических сверхлюдей считали помехой, власть одновременно массово зачищала и тех, кто стал нелюдью в «горячую» Гражданскую и в волнах ягодо-ежовского террора.

Конец этой цепочке — когда одно озверение порождало другое — положила Великая Отечественная. Страна столкнулась с людоедством, направленным на нее извне, и дала отпор. Клин вышибло клином. Хотя вытравить зверя из самого Сталина могла только его собственная смерть. С 1950-х отношение советской власти к ведомому ею народу несколько гуманизировалось. Однако от цели своей — выдрессировать население так, чтобы оно стало ядром будущего единого сверхчеловечества, власть ни на йоту не отступилась.

На удивление схожи слова Ницше и образ мысли коммунистических идеологов. «Человек для него, — говорит Ницше о своем Заратустре, — есть бесформенная масса, материал, безобразный камень, требующий еще ваятеля». «Выше любви к ближнему стоит любовь к дальнему и будущему, — вещает сам Заратустра, — выше еще, чем любовь к человеку, ставлю я любовь к вещам и призракам». Обуянные призраком коммунизма советские вожди не любили ближнего, но любили свою мечту о грядущем советском сверхчеловеке, которого надо вытесать из грубого материала человека обыкновенного.

Коммунист будущего, изваянный партией, должен был стать человеком без пороков, без слабостей, с твердокаменной волей, заточенным на улучшение мира, кристально чистым перед обществом. В позднем СССР первейшей обязанностью любого, начиная с детских лет, было совершенствование себя и окружающего социума. Советские люди в позднем СССР были в основном ограждены от ужасов «внешнего» мира — безработицы, нищеты, голода, религиозного «опиума», а энергию, не расходуемую на борьбу с ними, все свои силы с должным напряжением обязаны были направлять на построение сверхобщества, сверхдержавы, сотворение сверхчеловечества.

И в позднем СССР казалось, что цель эта близка. Даже по сию пору любителям советского строя кажется, что она вот-вот могла быть достигнута — им это едва ли не больше сейчас кажется, чем строителям коммунизма 50—40 лет назад.

Но… Эксперимент провалился. Человеческая природа, которую невозможно переделать человеческими силами, взяла свое. Советская власть поставила единственный в своем роде за всю земную историю опыт. Он заключался в том, чтобы изменить человека к лучшему, направить его к добру (в марксистско-ленинском понимании добра), применяя для этого методы жесткой дрессуры или исправительно-трудового лагеря. Идея сверхчеловека строится на ошибочном представлении атеистического сознания, что человечья натура блага и только пороки неправильного общества портят ее. Вожди общества «нового типа» провозгласили, что все можно исправить силой и насилием — включая расстрелы.

Даже Господь Бог не принуждает Свое творение к добру силой, оставляя ему свободу воли. Кстати, Ницше с его антихристианством это понимал, когда писал: «Церковь есть прежде всего такая организация господства, которая обеспечивает высший ранг за более развитыми духовно людьми и верит в могущество духовности настолько, что не пользуется более грубыми средствами силы; уже одно это делает церковь во всяком случае более благородным учреждением, чем государство».

Сверхчеловеку Бог ни к чему. Советское государство заменило собой Бога для своих граждан. И был этот советский божок злым, требующим совершенной покорности. Гордый божок-люциферианец.

СССР сокрушили сами коммунисты, чья человеческая природа стала требовать естественного для нее порядка вещей. Советские люди устали от сверхусилий по пути к сверхчеловечеству, им нужны были обычный «мещанский» комфорт жизни и свобода от спартанской узды, от навязанных мечтаний об обществе будущего. Они хотели благоустроить свое настоящее. Партийной же элите нужно было обеспечивать более близкое будущее своих детей и внуков, которые явно уже не годились в сверхчеловеки, ибо были от рождения изъяты из эксперимента и воспитывались для совсем иной жизни.

Итог был печален: в 1990-х вырвавшиеся из советского стойла человеческие инстинкты, страсти и пороки зацвели буйным цветом…

1 ноября 2017 г.

скрыть способы оплаты

скрыть способы оплаты

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.

Источники:
Книга Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра»
Книга Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра» И несли к небесам по радуге слёз. Как смиренье – глаза Заратустры, Как пощёчина – Христос. Мысли, ступающие голубиными шагами, управляют
http://www.nietzsche.ru/look/xxc/etika/vitushkin/
Коммунист сверхчеловек
Фридрих Вильгельм Карлович Ницше (нем. Friedrich Wilhelm Nietzsche) — лютый немецкий философ, тролль, служащий источником сотен и тысяч развесёлых цитат, распространяющихся по просторам интернета в виде подписей к сообщениям, веских аргументов троллинга моралфагов. Более известен своими усами, которые заставляют всё небыдло видящих приписываемую ему цитату и его фото с фокусом на самих усах принять цитату за истину в последней инстанции, а цитирующего за философа и близкого друга Ницше и его усов, повлиявшего на жизнь и философию оных.
http://lurkmore.to/%D0%9D%D0%B8%D1%86%D1%88%D0%B5
Модернизм и — сверхчеловек Гитлера и Ницше
Владимир Ильин о "титаническом явлении всемогущего и вездесущего сверхчеловека Гитлера".
http://antimodern.ru/superman-ilyin/
Сверхчеловек коммунистического будущего Провалившийся эксперимент
Сверхчеловек коммунистического будущего: Провалившийся эксперимент Накануне столетия большевистского переворота в России нелишне еще раз задаться вопросом — что это было? В чем была суть
http://www.pravoslavie.ru/107707.html

(Visited 1 times, 1 visits today)

Популярные записи:


Как дружить с мужчиной Как определить - дружба между мужчиной и женщиной или любовь?Как определить - дружба между мужчиной… (1)

Искусство управления людьми Психология управления людьми Управлять людьми - значит оказывать на них влияние, мотивировать и убеждать их.… (1)

Городская романтика: пробка на дороге как модный… Деловым женщинам, как известно, сложно устроить личную жизнь. Правда, расстраиваться по этому поводу не стоит.… (1)

Если мужчина дева не любит Влюбленный мужчина Дева – поведение в отношенияхЗнаком Дева, как известно, управляет Меркурий, отвечающий за интеллект.Возможно… (1)

Серьги продевки как одевать Золотые и серебряные серьги-протяжки – отражение современности и индивидуальности Оригинальные серёжки из лёгких цепочек, которые… (1)

COMMENTS