Елена социофоб

Елена социофоб

Ведущий детский суицидолог прочитала лекцию в «Новой газете» — о том, как родителям уберечь детей

Одним из важнейших результатов публикации «Группы смерти» Галины Мурсалиевой о сетевых сообществах, участники которых подталкивают детей и подростков к суициду, стала реакция профессионального сообщества. Психологи и психиатры по всей стране заявили о готовности объединяться и помогать родителям, дети которых находятся в группе риска.

Елена Вроно, психолог, психотерапевт и главный в нашей стране специалист по проблематике детских суицидов прочитала лекцию в «Новой газете».

Материал «Группы смерти» — для родителей. Для кого-то статья была очень важной и полезной, для кого-то — травмирующей.

Обеспечение безопасности ребенка в любой сфере — в первую очередь долг и ответственность родителей или тех людей, которые принимают на себя заботу о ребенке: опека, государство, приемная семья. Если у вас в силу компетентности возникают проблемы — ищите специалистов, помощников, объединяйтесь с другими родителями (кстати, автор статьи ровно об этом и пишет). Перекладывать эту ответственность на государство, школу, кого-либо еще я считаю неправильным.

Необходимо уяснить себе некоторые вещи, связанные с суицидальным поведением детей и подростков. Кажется, что это совершеннейшая дикость, ведь детство — золотая пора. Почему дети поднимают на себя руки, совершают самоубийства, истинно желают умереть? Универсального ответа нет. Нам самим нужно научиться замечать и различать то, что называется предикторами — ранними признаками, которые сигналят нам о возможной опасности для того, чтобы принять экстренные меры и обратиться к специалистам, несмотря на тревогу или страх.

Я занимаюсь детскими суицидами давно и, насколько вы понимаете, имею дело с живыми детьми, пытавшимися покончить с собой. Я могу наперечет вспомнить те случаи, когда родители успевают прийти ко мне до совершения первичной суицидальной попытки. Таких случаев очень мало. Как правило, по совершении суицидальной попытки ребенка родители говорят, что они потрясены. Они пребывают в состоянии тяжелейшей психической травмы, прежде всего потому, что ситуация оказалась для них абсолютно неожиданной. А рядом сидящий ребенок говорит: «А я их предупреждал, я им намекал, я заговаривал про это…» Или, например, компьютер не выключил, а там — письмо прощальное. Но никто внимания не обратил!

Конечно, мы сегодня все демократически ориентированные и продвинутые родители, и хорошо понимаем, что такое личное пространство, приватность, и очень стараемся эти границы уважать. И — перебарщиваем. Считаем, что если залезем в его дневники — это будет досмотр (я сама так считаю!), но если какая-то записка или дневник оставлен, чтобы попасться мне на глаза, я должна заглянуть. Скорее всего, это не случайно, таким образом ребенок мне кое-что сообщает.

По поводу вышедшей статьи «Группы смерти» развернулась немыслимая дискуссия и полемика в Сети. Кто-то даже написал: «Сказали, что подросток — это диагноз! Какой ужас!» Это не так, конечно, но пубертатный период — это не время нормы. Это тяжелый период и для самого ребенка, и для его близких. Русский детский психоневролог первой половины ХХ века Хорошко об этом писал: «Характер подростка наделен такими свойствами, которые по факту своего существования предрасполагают подростка к самоубийству». Он имел в виду крайне эмоциональную неустойчивость, изменчивость настроения, склонность к меланхолии, крайнюю импульсивность, неспособность к предвидению последствий своих поступков и при этом уверенность в своей высокой компетентности, дефицит критики.

Иногда подросток совершает опасные не только для здоровья, но и жизни действия, даже пригрозив кому-то своей смертью, именно под воздействием импульса. Это я хорошо помню на примере пришедших ко мне папы с мальчиком, у которого были сломаны обе руки. Катализатором тогда стал семейный конфликт — обычный, заурядный, из-за проблем в школе. 12-летний мальчишка сказал, что, если отец не прекратит скандал, он выпрыгнет в окно. Отец, спортсмен с хорошей реакцией, был уверен, что успеет его перехватить, и сказал: «Прыгай!» Не поймал. Теперь я знаю точно, чего в подобных историях делать нельзя.

Дети и младшие подростки (совсем не дураки и не дурочки) полагают, что смерть — это не вполне конец жизни. 10-летний мальчик, которого родители за плохую успеваемость грозились сдать в детский дом, попытался повеситься. Он вполне понимал, что умрет. Я спрашиваю: «А что бы было дальше?» — «Мама бы поняла, что меня нельзя отдавать в детский дом, и мы бы стали счастливо жить». То есть он полагал, что когда смерть закончится, все всё поймут и ситуация образуется.

Те, кто постарше, свято убеждены, что можно умереть «не до конца». Можно лишь продемонстрировать намерение. Взрослые тоже так поступают, но чаще всего прибегают к имитации — пишут душераздирающее письмо, разбрасывают упаковки из-под таблеток, а их смывают в унитаз. Дети так не поступают никогда.

Кроме того, есть некоторые особенности поведения, предупреждающие окружающих о том, что человек (любого возраста) думает о самоубийстве. Прежде всего это разговоры разного рода о том, что жизнь трудна и неизвестно, что будет завтра, и может, мы видимся последний раз. Как быть, столкнувшись с подобными рассуждениями, намекающими о намерениях ребенка? Задавать прямой вопрос: «Что ты имеешь в виду? Почему ты так настроен? Ты говоришь о самоубийстве? Ты это имеешь в виду?» Не факт, что вам напрямую ответят, не факт, что вообще вступят в диалог. Это не важно. Важно, что ребенок увидит ваше беспокойство, неравнодушие.

Дети и младшие подростки, думая о самоубийстве, не поверите, начинают раздаривать свои игрушки. А взрослые (это и к подросткам имеет отношение) ведут себя так, будто собираются в дальнюю дорогу — приводят в порядок дела, убирают в комнате, кто-то пишет прощальные письма, кто-то раздает долги, не обязательно деньги — учебники, конспекты, вещи.

Когда мы говорим, что все подростки, без изъятия, находятся в группе риска по суицидальным наклонностям, мы имеем в виду то, что они крайне внушаемы. А суицид — это социальная девиантность, невероятно заразная. Описанные случаи в материале Галины Мурсалиевой — факты психологического насилия, подстрекательства к самоубийству. Здесь оказываются уязвимыми подростки, подверженные разным эмоциональным расстройствам. А депрессии в подростковом возрасте встречаются чаще, чем мы подозреваем и чем нам хотелось бы.

Депрессия маскируется под соматическое расстройство: ребенок может жаловаться, например, на боли в животе перед контрольной. Или, что весьма распространено у младших подростков, резко падает успеваемость и ребенок попадает в замкнутый круг — родители воспитывают, в школе отчитывают, и депрессия усугубляется. Тогда попытка самоубийства становится тем симптомом, который подталкивает к специалисту за консультацией.

У старших подростков мы наблюдаем иную маску, скрывающую депрессивный синдром — девиантное поведение. В том, что ваш благополучный и управляемый ребенок слетает с катушек, раздражается, злится, хамит абсолютно всем, теряет интерес к школе, пробует алкоголь и наркотики, не ночует дома — не всегда виновата депрессия, но и ее нужно иметь в виду. Замечательный петербургский психиатр Андрей Личко писал: «От истинных девиантов депрессивных подростков отличает отношение к их образу жизни. Девианты своей жизнью полукриминальной упиваются и страшно довольны, а депрессивные подростки живут по логике «чем хуже, тем лучше».

Очень многое мы не успеваем заметить, потому что мало времени проводим с ребенком, у нас его не хватает, чтобы заметить то, что с ним происходит. Это не очень приятная рекомендация, но ходите в школу, сотрудничайте с учителями, получайте от них обратную связь. Там ребенок проводит больше времени, чем дома, там могут заметить то, что вы упустили.

Источник:
Елена социофоб
Ведущий детский суицидолог прочитала лекцию в «Новой газете» — о том, как родителям уберечь детей Одним из важнейших результатов публикации «Группы смерти»
http://psy-vl.ru/publ/1/sprosite_prjamo_ty_govorish_o_samoubijstve_lekcija_vedushhego_suicidologa_eleny_vrono_v_novoj_gazete/5-1-0-240

Нестадный инстинкт: что такое социофобия

Мы стараемся быть терпимыми к людям «с серьезными проблемами», но встречая необщительного знакомого, который способен лишь буркнуть что-то, не глядя собеседнику в глаза, многие готовы списать его поведение на скверный характер, придурь или нелюбовь к человечеству. Неужели это так сложно — взять себя в руки и поддержать простейшую беседу? На самом деле, да. «Теории и практики» объясняют, какие муки испытывает человек с социофобией, чем она отличается от интроверсии и при чем тут зеркальные нейроны.

Психиатрия традиционно, хоть и неофициально, делится на «большую» и «малую». Причем людям, далеким от медицины, разница между ними видится куда более принципиальной, чем самим психиатрам. Вопросы о том, относятся ли к настоящим болезням деменция или шизофрения, задавать не принято — зато в любом обсуждении невротических расстройств, в том числе и социофобии, обязательно находится кто-то, убежденно советующий выбросить дурь из головы, собраться, не раскисать и взять, наконец, себя в руки.

Обывателей трудно винить в таком подходе — поверить в то, что галлюцинации в голове нельзя выключить усилием воли точно так же, как нельзя выключить артрит и мигрень, легко. А вот с верой в то, что кто-то всерьез не может заговорить с продавцом в магазине или просто выйти на людную улицу, уже куда сложнее. Вывод, что социофобия — удобное оправдание для лентяев, напрашивается сам собой.

Но врачи не согласны с этой точкой зрения. Социофобия попала в поле зрения ученых довольно давно. Первый описанный случай этого заболевания относится к середине XIX века. С тех пор исследований расстройства набралось достаточно много, и, согласно имеющимся данным, оно встречается довольно часто. 13% людей переживали его хотя бы раз, а 2,5% живут в таком состоянии всю свою жизнь.

Социофобию часто путают с интроверсией и социопатией, но это не одно и то же. Интроверсия — склонность человека ориентироваться на свой внутренний мир и восстанавливать силы в одиночестве. Здоровый интроверт нечасто нуждается в обществе, но не испытывает стресса от необходимости с кем-то заговорить. Социопатия, или диссоциальное расстройство личности, подразумевает в первую очередь асоциальное поведение, а вовсе не боязнь других людей. Социопат соблюдает общественные нормы только до тех пор, пока они ему выгодны, при этом он может как быть интровертом, так и стремиться стать королем вечеринок. И, наконец, социофоба отличает иррациональная боязнь общения и внимания окружающих. Если брать примеры из кино и сериалов, то, скажем, Уолтер Уайт и Джон Сноу — интроверты, Шерлок в исполнении Камбербэтча — социопат, а Фестер Аддамс из «Семейки Аддамсов» — самый что ни на есть классический социофоб.

Существуют гипотезы, согласно которым социофобия передается по наследству, однако они пока ничем не подтверждены, и возникновение расстройства скорее объясняют психологическими причинами. Родители, сами будучи социофобами, могут передать ребенку соответствующую модель поведения. Также социальная тревожность формируется у детей, которых мамы и папы показательно сравнивают с их «хорошими» ровесниками, особенно если ребенка упрекают как раз за его необщительность и нежелание, как положено, заводить друзей. Без этих благородных родительских порывов у детей остается гораздо больше шансов вырасти психологически здоровыми.

Лекции о вреде одиночества никак не мотивируют маленьких интровертов искать себе компанию, зато формируют чувство изначальной инаковости. Помимо семьи, социальная тревожность может развиться у ребенка в школе, из-за публичных и грубых выпадов учителей («А голову не забыл?») и насмешек сверстников, а также в университете, где решающим фактором становится фрустрация из-за большой нагрузки и страх провалиться, продемонстрировать собственную «негодность».

Страх выглядеть глупо, публично совершить ошибку и быть осмеянным, боязнь внешних оценок проявляется по-разному у разных людей. Часто фобия бывает очень специфичной — например, человек стесняется есть в присутствии других или пользоваться общественным туалетом, выступать с презентациями или звонить по телефону, а с другими задачами справляется нормально. Впрочем, дискомфорт может вызывать и мысль о любой коммуникации. Попытки успокоить социофобов фразами вроде «посмотри, все они хорошо к тебе относятся» не работают — люди с социальной тревожностью страдают «избирательной слепотой» к эмоциям окружающих: ненависть, презрение и осуждение они отлично видят даже тогда, когда их нет (ощущение собственной проницательности при этом может быть очень убедительным), но вот позитивных эмоций по отношению к себе не видят.

При этом потребность в принятии у социофобов никуда не уходит, и многие из них искренне пытаются влиться в общество, завязать отношения, например, с коллегами по работе. Но для того, чтобы решиться на попытку, необходимо выключить тот назойливый внутренний голос, который говорит о том, что окружающие настроены враждебно. А значит, обратной связи, завязывая общение, социофобы практически не чувствуют — поэтому могут нечаянно заступить на чужие границы и столкнуться с уже вполне реальной негативной реакцией. Что еще больше убедит их в необходимости пожизненной изоляции — таким образом, получается замкнутый круг.

И, наконец, постоянный страх быть оцененным и осужденным формирует защитную реакцию — у социофобов возникает весьма специфическое отношение к окружающим людям, которые, кажется, только и ждут случая посмеяться над ними. Поэтому социофоб часто сам выбирает отчуждение — зачем пытаться подойти к кому-то , кто заведомо враждебен тебе?

Свое объяснение проблемы дают и нейрофизиологи. В 1990-х годах группа итальянских исследователей опубликовала первую статью о группе нейронов в головном мозге человека, которые ответственны за подражательное поведение у животных. Эти нейроны назвали зеркальными. Подражание — это нечто большее, чем зевание при наблюдении за другим зевающим. Именно подражание лежит в основе эмпатии, то есть способности понимать эмоции других и сопереживать им, в основе языка и речи. Без него было бы невозможно развитие культуры и возникновение цивилизации. Серьезные нарушения в работе зеркальных нейронов, обнаруженные, например, у аутистов, делают людей неспособными не только сопереживать, но даже понять, как окружающие в принципе устроены.

Мозг людей с социальной тревожностью также имеет свои особенности. На каждый случай отвержения, на насмешки (не важно, реальные ли они) тут же реагируют отделы мозга, ответственные за страх и тревогу, к процессу подключается нервная система, и социофобы испытывают настоящую боль — ученые уже доказали, что психологический дискомфорт наш организм воспринимает так же, как и физический.

Ничего удивительного, что со временем люди с социальной тревожностью вырабатывают поведенческие стратегии, направленные на то, чтобы избегать окружающих. В частности, у них cнижается активность зеркальных нейронов и, следовательно, уровень эмпании в целом. И постепенно социофобам совершенно искренне начинает казаться, что окружающие люди им и впрямь не особенно интересны.

Тут нужно отметить, что большинство, встречая знакомых на улице, не пытается поговорить с ними о новых научных открытиях и острых социальных вопросах. Люди обсуждают погоду, цены на бензин, характер начальника и другие малозначимые вещи. Разговоры о ерунде на самом деле куда важнее, чем кажется — в эти моменты зеркальные нейроны активны, и люди, обсуждая мелочи, тем самым говорят друг другу о своей эмпатической связи, о способности сопереживать и разделять чувства. Им не нужно понимать это на сознательном уровне, они чувствуют это и так.

А вот социофобы — не чувствуют. Они искренне уверены, что разговоры в курилке о насморке детей и выборе подарков на день рождения не стоят того, чтобы в них участвовать, и демонстрируют только общую глупость тех, кому они интересны.

Разумеется, болтовня о разных мелочах может казаться скучной и не социофобам. Но только они видят в ней доказательство собственной непохожести на окружающих.

Избегающее поведение приводит социофобов к специфическому образу жизни — у них бывают трудности с устройством на работу, с зависимостями (и особенно киберзависимостями), что, в конечном счете, формирует подход, описанный классиком — «не выходи из комнаты, не совершай ошибку». Именно так появилось японское движение хикикомори. Более миллиона японских подростков и молодых взрослых бросили учебу и работу для того, чтобы запереться в своих комнатах, обрубить все реальные социальные контакты и жить преимущественно за счет родителей. По словам ученых, распространенность явления именно в Стране восходящего солнца обусловлена двумя факторами: склонностью к отшельничеству, заложенной в менталитете японцев, и традиционным воспитанием, согласно которому дети в возрасте 5 лет переходят из состояния полной вседозволенности в очень жестко регламентированный мир, подвергаясь при этом огромному стрессу.

Как правило, социофобы обращаются за медицинской помощью только тогда, когда социальная тревожность сопровождается и другими невротическими расстройствами. Так происходит оттого, что они склонны искать причину своей социальной изоляции в собственных недостатках или чрезмерной робости. Социофобов, узнавших (и поверивших), что их проблема — хорошо изученное заболевание, поддающееся лечению, можно назвать везунчиками. Но одной готовности лечиться мало. Психотерапия при социальной тревожности занимает много времени и может быть довольно болезненной. А так как люди с социофобией годами тренировались в избегании боли, далеко не все из них успешно заканчивают курс лечения.

Психотерапия — не единственное, что современная медицина может предложить людям с социальной тревожностью, и медикаментозное лечение социофобии — вполне обычная практика. Как правило, используют антидепрессанты и препараты, снимающие такие симптомы, сопровождающие социальную тревожность, как, например, учащенное сердцебиение.

Ничто из перечисленного, к слову, не гарантирует отсутствия рецидивов в будущем. Так что с большой вероятностью долечиваться придется регулярно на протяжении многих лет. Впрочем, стремятся к излечению далеко не все — ведь работать можно и дома, а в отсутствие развитой эмпатии — что за радость обсуждать погоду и ремонт с бывшими одноклассниками?

Источник:
Нестадный инстинкт: что такое социофобия
Мы стараемся быть терпимыми к людям «с серьезными проблемами», но встречая необщительного знакомого, который способен лишь буркнуть что-то, не глядя собеседнику в глаза, многие …
http://theoryandpractice.ru/posts/8526—sociophobia

Социофобия: симптомы, лечение

Сегодня все чаще психологи и их пациенты стали употреблять при постановке диагноза слово «социофобия». Что это – модное веяние или обострение каких-то проблем в социуме? Давайте разберемся.

Под социофобией понимают бессознательный страх общения с людьми, страх публичных выступлений, а также любое действие, которое сопровождается вниманием от незнакомых лиц. Например, посещение общественных мест, выходы в театры и рестораны. Как правило, при социофобии появляется набор устойчивых признаков, чем-то напоминающих приступы паники. Важно при этом понимать, что о социофобии можно говорить только при наличии множества проблем – боязнь публичных выступлений или нежелание общаться с незнакомыми людьми может быть и у вполне здоровых людей.

Как узнать, страдаете ли вы социофобией или нет? Наверняка вам скажет только психиатр. Но есть набор косвенных признаков, по которым можно сделать предварительные выводы. Так, если в любом публичном месте, при встрече и общении с незнакомыми людьми у вас появляется бессознательный страх, краснеет лицо, возникает тахикардия, повышенная потливость и тремор в конечностях, можно говорить о том, что у вас есть социофобия. Симптомы этого заболевания могут быть очень похожи на приступы паники, но здесь нужно отслеживать ситуации, в которых возникают перечисленные выше психовегетатвные проявления. Характерны для страдающего от социофобии тревожность, нервозность, раздражительность, но не вспышкообразные, а длительные и необоснованные.

Часто социофобия самим больным не ощущается как страх. Она проявляется как отказ от общения и решения разных проблем, связанных с социумом. Например, нежелание тестирования для приема на работу, отказ от помощи врача, паника при посещении магазинов и ресторанов.

Чаще всего страх возникает во время приема пищи при посторонних, при телефонных разговорах, при посещении общественного туалета, поездках в общественном транспорте, попытках незнакомых людей заговорить с больным социофобией.

Почему так происходит? Социофобия, причины которой кроются в особенностях темперамента, почти всегда возникает по одному сценарию. Люди, которые от нее страдают, просто хотят произвести хорошее впечатление на окружающих. При этом они сильно волнуются и сомневаются в своих силах. Стараясь сделать все идеально, они ждут похвалы, но при этом очень боятся последствий, которые может повлечь за собой оценка их действий.

«Социофобы» пытаются избегать ситуаций, в которых посторонний человек может их отвергнуть. И становятся заложником собственного имиджа. Во всем пытаются угодить другим, лишь бы завоевать их расположение, внимание и интерес, почувствовать себя нужным и лучшим.

Есть и другая категория «социофобов», которые нередко ведут себя в компании нарочито раскованно, остроумно шутят и всячески привлекают к себе внимание – тоже ради своего имиджа. Люди действительно благосклонно относятся к таким шутникам, пока не понимают, что за маской его веселья скрывается множество комплексов и страхов. Для самого «социофоба» это попытка скрыть свое «я» и свою тревогу, причем занятие это не из простых.

Главная причина нервозности и тревожности страдающего от социофобии – это вера в то, что окружающие обязательно думают о нем в негативном ключе. Все их действия на публике тщательно планируются, чтобы не показаться глупым, слабым, некрасивым и так далее. Хотя для этого ровным счетом нет никаких оснований. И убедить этого человека в том, что его настоящее поведение – с покраснением, небольшой дрожью в голосе, волнением и заиканием – ни на кого не производит негативного впечатления, невозможно.

Как правило, окружающие о таком человеке отзываются намного мягче и лучше, чем он о себе думает. Тем не менее, любой человек воспринимает мир через себя, через призму своих собственных предположений и мыслей. И переубеждать его в обратном просто не имеет смысла. Кстати, именно поэтому человеку, который страдает от социофобии, так тяжело принимать и дарить комплименты. Возможно, им даже не будет интересно, как побороть социофобию, так как многие уверены в своем полном психологическом здоровье.

Люди, страдающие от этой напасти, стараются скрывать свои недостатки. Так, если они недовольны своей фигурой, они ни за что не пойдут на пляж или в бассейн. Если они считают себя неинтересными людьми, никогда не согласятся отправиться на дружескую вечеринку.

Иногда человек закрывается в себе после душевной травмы. Например, после измены любимого человека или предательства друга.

Чаще всего проблемы в виде страха общения с другими людьми возникает в подростковый период. Это один из самых сложных этапов в жизни человека, ведь личность переходит из состояния детства в состояние взрослого. В этот период все чувства обострены, и если есть хоть малейшая робость, застенчивость и нерешительность, пубертат их может усилить и при определенном развитии «превратить» в социофобию. И чем больше будет негативного опыта в общении, тем больше риска для появления этой проблемы.

Что же делать, если у вас есть социофобия? Путь преодоления проблемы непрост, но он существует.

Весьма неприятное состояние эта социофобия. Лечение болезни может проводиться разными способами, но обязательно под наблюдением и руководством вашего психолога или психотерапевта. Именно он определяет, какая методика вам подойдет больше всего.

Как бороться с социофобией? Кому-то прекрасно помогает метод проговаривания своих страхов и разложение их на составляющие. Таким образом происходит осознание фобий, мешающих жить, сковывающих движения и мысли.

Как избавиться от социофобии другим способом? Использовать метод позитивной визуализации: представить ситуацию, которая вас вгоняет в состояние нервозности, волнения, тахикардии, страха, и учиться проживать ее с позитивным настроем. Самому это вам вряд ли удастся, а вот под наблюдением психолога – очень даже получится.

Некогда для лечения социофобии применялись лекарственные средства, но они имели побочные эффекты, поэтому их применение было признано в данном случае неоправданным, устаревшим и даже вредным способом.

Как лечить социофобию, если все предыдущие методы не помогают? Стоит попробовать когнитивно-поведенческую терапию. Она учит распознавать мысли, которые вызывают тревогу. Количество занятий зависит от того, какова сила социофобии. Занятия могут быть как индивидуальными (так обычно бывает вначале), так и групповыми – со временем, когда пациенты уже готовы к совместному общению.

Если вы наблюдаете в себе лишь отдельные признаки социофобии (вам неприятно находиться среди людей, вы не можете преодолеть страх публичных выступлений, вам боязно есть на глазах у остальных и так далее), вы можете заняться самотерапией. Это можно делать при помощи книг, видеотренингов и так далее. Помогает это только при легких стадиях «болезни».

Спорным методом считается гипноз. Есть психологи, которые полагают, что без него в некоторых ситуациях никуда. А есть и категорические противники внушения.

Почему нужно избавляться от социофобии? Потому что она мешает жить в полную силу, мешает испытывать счастье и другие положительные эмоции. Она загоняет человека в рамки и мешает реализоваться.

Источник:
Социофобия: симптомы, лечение
Социофобия – проблема не шуточная, с ней нужно обязательно справляться, чтобы не скатиться в депрессию и не замкнуться окончательно.
http://mirime.ru/senses/sociophobia.html

Страх перед людьми

устройством на работу,

знакомством с новыми людьми, особенно когда речь идет о компании людей, а не об индивидуальном контакте.

Социофобия в принципе включает в себя страх перед любыми действиями, в которых человека может сопровождать внимание других: от обращения к незнакомым людям (например, с целью спросить дорогу в незнакомом месте) до простого похода в магазин.

Человек, страдающий социофобией, часто обозначает свое состояние как «страх перед людьми» вообще.

Все эти ситуации объединены одним общим фактором: возможная или предполагаемая оценка со стороны других людей.

Причины формирования социофобии

Хочу оговориться, что социофобия имеет широкий спектр:

— в мягких проявлениях ее можно было бы назвать психологическим комплексом, который относительно успешно решается психотерапией,

— в жестких вариантах ее в полной мере можно назвать тревожным расстройством, при котором понадобится медикаментозная поддержка.

Некоторые ученые считают, что в развитии социофобии играют роль наследственные факторы, кто-то склоняется к идее о бессознательном копировании социальной тревожности родителей, но немалую роль всегда играют поведенческие факторы – ранний опыт и отношения с родителями, которые накладываются определенным образом на личностные особенности ребенка.

Я опишу несколько основных путей развития социофобии. Как правило, социофобия является следствием сочетания этих факторов в индивидуальной пропорции, хотя бывает и так, что одного из них становится достаточно, а остальные присутствуют лишь пунктиром.

Социофобия и перфекционизм

Родители, нередко одержимые идеей сделать из ребенка вундеркинда или как минимум «успешного/приличного человека» начинают замечать любые его недостатки, а достоинства и достижения воспринимать как само собой разумеющееся.

В результате у ребенка возникает ощущение постоянного неодобрения, постоянного промаха, он тяжело переживает любую ошибку и укрепляется во мнении, что любовь, поддержка и тепло доступны только людям совершенным, каким он стать все равно не сможет.

Все это порождает отчаяние, постоянную тревогу и в результате парализует многие социальные действия: там, где человек мог бы и хотел проявить себя – страх негативной оценки, страх того, что получится «недостаточно хорошо» заставляет подавить свои желания и инициативу. Это и есть перфекционизм, который в ряде случаев является отправной точкой социофобии.

В результате подобное поведение становится привычным. Человек привыкает отказываться от действий, даже не вникая в их суть – «все равно получится не идеально, а значит, нет смысла». А там, где отказаться уже невозможно – испытывает жесткие негативные эмоции, порой сопровождаемые физическими симптомами: покраснением кожи, усиленным потоотделением, а в иных случаях это перерастает в симптомокоплекс, каким, например, является паническая атака.

Социофоб сконцентрирован на оценке окружающих, но ничего не знает о ее реальном содержании,

во-первых, потому что старается пробовать как можно меньше социальных действий,

а во-вторых, – он заранее убежден, что оценка может быть только негативной.

И поэтому он имеет дело прежде всего со своей оценкой, а не с чужой.

А она – всегда негативна хотя бы потому, что родители транслировали ребенку картинки идеала, которым он должен стать. И всю свою жизнь ребенок прожил в убеждении, что такой, какой он есть – он, в лучшем случае, полуфабрикат, «заготовка» для идеала.

Страх перед людьми в данном случае – страх, что они точно окажутся лучше. И ведь на самом деле в обществе всегда можно найти тех, кто хотя бы в силу старшего возраста и опыта успели сделать больше и лучше нас.

О том, что сравнивать можно по-разному, с разных сторон, выросший в подобных условиях ребенок просто не знает – он привык быть всегда хуже других и постоянно испытывать боль от своего несовершенства.

Наряду с попытками сделать ребенка «совершенным», родители часто практикуют постоянные отсылки к оценке окружающих:

— «мне будет за тебя стыдно перед другими детьми/родителями»,

Оценка окружающих становится какой-то «объективной реальностью», от которой ребенка не могут защитить даже родители.

В результате у ребенка фактически отнимается право на собственное мнение, собственные чувства, на ценность его сегодняшнего восприятия действительности и его потребностей. Все это становится «неважным» относительно того, что подумают окружающие.

А оправдать (и главное – до того еще суметь угадать!) ожидания окружающих – задача нереальная, и взрослеющий ребенок довольно быстро это выясняет. Что усугубляет тревогу, отчаяние и заставляет сворачивать социальные действия.

Речь идет о насилии в широком смысле слова, то есть о физических наказаниях, о жестких ограничениях, которые предъявляются ребенку без попыток хоть как-то это обосновать, о проявлениях деспотизма, о постоянном крике, который представляет из себя то же насилие, только выраженное словесно и тоном.

Не хочу сказать, что любое повышение тона обязательно негативно скажется на ребенке. Но слишком частое употребление крика обязательно повлияет на дальнейшую социальную адаптацию ребенка, а про физическое насилие можно говорить однозначно: оно оставит след в любом случае, даже если это было редко.

Как правило, если в семье ребенка с ранних лет практиковалось насилие в том или ином его виде, цепочка продолжается и в школе: ребенок, бессознательно ожидающий насилия и агрессии в свою сторону по аналогии с родительской манерой, легко становится объектом травли одноклассников.

Ведь дети очень хорошо чувствуют, кто из одноклассников не уверен в себе, «забит», кто ожидает пинка, кто привык, что его заставляют подчиняться силе и давлению. И действительно – такие дети далеко не всегда пытаются постоять за себя, потому что оказываются в ситуации сложного выбора.

С одной стороны, они испытывают боль, злость, обиду, с другой – они уже обесценены в глазах родителей, не имеют права на свои потребности в достаточном объеме, и понимают, что их акции протеста (драка, жалобы) могут быть расценены как все то же «неприличное» поведение, не согласующееся с ожиданиями родителей.

В таких семьях очень распространена политика двойных стандартов:

дома ребенка могут лупить ремнем или орать на него во все горло,

но на людях такие родители выглядят образцом добропорядочности.

Ребенок, пытаясь порой пожаловаться кому-то на родителей, получает гневную отповедь в духе «они же для тебя столько делают, а ты?» И делает логичный вывод: любая социальная среда – угроза отвержения и насилия.

Страх перед людьми возникает буквально в прямом смысле: страх побоев, унижения, словесного нападения, и т.д. Причем очень часто такой конфликт сопряжен с расщеплением: человек головой понимает, что в общественном месте на него не нападут. Но бессознательно он ожидает именно этого, а сознанием старается вытеснить, спрятать столь «нелепое» ожидание. Возникает непонимание самого себя, злость на себя, агрессия в сторону своих «непонятных» чувств.

В мягком варианте такие дети становятся изгоями. При наличии достаточно сильного характера они позволяют себе защищаться, и к ним просто не лезут, но и не принимают в «стаю». Итогом становится все то же ощущение социального отчуждения и враждебности общества.

Иногда как таковое насилие в семье не применяется, но у родителей очень сильно социальное «надо», они сами живут исключительно «из чувства долга» и пытаются приучать ребенка с ранних лет к такому модусу жизни.

«Не важно, что ты хочешь и можешь, есть такое слово – «надо»», — нередко говорят такие родители. Никаких компромиссов и никакой гибкости эта метода не предполагает. «Надо» не подвергается никакому критическому осмыслению, хотя сам ребенок может долго недоумевать, почему ему «надо», но получить разъяснения родителей по этому поводу не удается.

«Все дети спят в обед», «надо играть с другими детьми на площадке/в саду», «пришли гости – надо прочесть им стишок», «надо быть вежливым» и т. д. Конечно, в детстве мы все сталкиваемся с социальными правилами, часть которых, безусловно, разумна.

Но, во-первых, разумность этих правил надо суметь объяснить, а во-вторых, далеко не все правила так уж безоговорочны. Не всем детям «надо» ходить в традиционную школу, например, кому-то из детей уже биологически пора отказаться от дневного сна, и неважно, что остальные сверстники испытывают в нем потребность. А желания ребенка, если он не хочет общаться с людьми в данный момент – есть смысл порой уважать.

Однако родители часто измеряют своего ребенка исключительно социальными, статистическими, усредненными критериями нормы и вешают на него шаблоны – чем старше он становится, тем больше.

В результате любые социальные действия связываются у ребенка с ограничением, с жестким подчинением правилам, с подавлением его индивидуальности. И он делает логичный для такого воспитания вывод: где есть люди – там нет меня, моей личности, там она не имеет права на существование. И все, что я могу там делать – это ходить строем в указанном направлении.

Естественно, подобные выводы делаются на уровне ощущений, но чем старше ребенок становится, чем сильнее его характер, тем сильнее становится его протест, особенно в подростковом возрасте.

А итог этого протеста только усиливает страх перед людьми: ведь ничего пока всерьез не представляющий из себя в плане социальной жизни подросток сталкивается с тем, что он действительно пока еще никто в обществе. И вынужден это признать.

Многие дети окончательно ломаются именно в этот период, так как в силу собственной личности они уже давно не верят по-настоящему, а социальная действительность только подтверждает: «ты должен подчиняться». И впереди маячит жизнь исключительно из-под палки…

Люди, у которых в формировании социофобии доминирует именно эта грань, могут и не бояться социальных действий, у них порой довольно равнодушное отношение к публичным выступлениям, собеседованиям и т. д., но быть достаточно эффективными в этом они могут только тогда, когда получают хоть какие-то гарантии свободы личности.

Однако при вступлении в любую социальную действительность на первый план сразу выступают правила этой социальной группы, объединения (учебное заведение, фирма, клуб по интересам и т. д.), и такому человеку очень сложно преодолеть искушение впасть в протест и пойти со своим уставом в чужой монастырь.

Что, естественно, приводит к конфликтам, потому что такого человека воспринимают как гордеца, который пытается всех переделать под себя.

Социофобия и чувствительность

Все люди обладают разной степенью чувствительности. Так же, как и болевой порог, восприятие индивидуально. Дети с повышенной чувствительностью чаще подвержены социофобии, потому что любое замечание, неодобрение, тем более – жесткое нарушение границ воспринимаются ими болезненно и долго хранится в памяти.

И самое печальное, что высокая чувствительность в нашем советском и пост-советском обществе не поощрялась. Она еще с советских времен считалась «изнеженностью», свойственной классовым врагам. И часть населения, даже вполне интеллигентная и образованная, переняла это уже без привязки к историческим событиям, просто как доминирующий социальный стереотип.

Отчасти родителей можно понять: пытаясь привить ребенку модные в социуме черты и заставляя прятать не модные, родители пытались обеспечить детям большую выживаемость. Но увы – достигали ровно противоположного результата.

Человек может достичь социального успеха только при сочетании факторов, один из которых – действительно понимание базовых социальных правил, а другой, не менее важный, – умение быть собой, ценить собственную уникальность и в этой связи хорошо понимать, какие стороны характера и личности под каким «соусом» стоит подавать в обществе, не роняя при этом собственного достоинства.

Пытаясь делать акцент на создании у ребенка «модных» человеческих качеств, родители часто подавляют у ребенка проявления чувствительности, объявляя это стыдным (особенно у мальчиков), и не могут понять, почему ребенку все сложнее и сложнее адаптироваться в обществе.

Ведь ему никто не помогает справиться с его переживаниями, а наоборот, эти переживания стараются не замечать или еще хуже – обесценивать, что приводит к формированию у ребенка постоянного стыда за себя самого, даже если ребенок старается подчиняться правилам и «быть хорошим».

Страх перед людьми в этом случае больше сконцентрирован на теме обнаружения своей истинной сущности. Такой человек оказывается вынужденным постоянно скрывать свою чувствительность, намеренно огрублять себя, а на это уходит очень много сил, и порой кажется проще вообще избегать социальных контактов, чем играть настолько несвойственную ему роль.

На деле высокая чувствительность может быть востребована во многих профессиях, да и сама по себе при грамотном подходе может сделать человека более счастливым, ведь высокая чувствительность работает не только в ситуации обиды, грубости или бестактности, она работает и в случае поддержки, одобрения, радости.

Социофобия и интроверсия

Интроверсия – врожденное свойство личности (как и темперамент), которое означает направленность фокуса внимание внутрь себя, акцент на факторах внутренней жизни, которые интроверт считает более значимыми, чем внешняя реальность.

В своем начальном состоянии это может означать лишь склонность к рефлексии, фантазии, анализу переживаний — и уже как следствие выстраивание своих границ и поведения. При этом сама по себе интроверсия не означает необщительности или крайней замкнутости.

Интроверты просто более избирательно подходят к общению, предпочитают его только со смыслом, по делу и могут при желании очень тонко и точно выражать чувства и разбираться в хитросплетениях как собственных, так и чужих реакций.

Но в общественных тенденциях последнего, довольно большого отрезка времени эти черты оказались не модными. Кто не знает стандартную формулировку качеств желаемого офисного (да и не только) работника? «Коммуникабельный, энергичный, готовый работать в напряженном ритме».

Интроверт не готов пропускать через себя много контактов, которые не несут для него смысла. Общение ради общения, общение для завязывания как можно большего количества связей, общение в режиме «а вдруг что-то из этого получится» и «просто так» — все это не гармонирует с психикой интроверта.

При этом интроверт вполне может быть способным делать много работы и быть очень продуктивным (потому что он не любит, чтобы его беспокоили без толку, а значит, меньше отвлекается и сильнее сосредоточен на деле). Но его недостаточная для текущих социальных стандартов коммуникабельность часто не позволяет другим рассмотреть его настоящие качества.

Вообще интроверты довольно неплохо адаптируются в обществе, если принимают себя такими, какие они есть, и искренне считают, что с ними «все в порядке». Но такое – редкость. Потому что родители, как в случае с чувствительностью, нередко стараются развить в ребенке модные социальные черты, забывая о том, что ему это, возможно, в принципе не свойственно.

А дальше возникает уже привычная цепочка: неприятие ребенка таким, какой он есть, рождает у самого ребенка ощущение собственной ущербности. При этом ребенок понимает, что так или иначе это связано с другими людьми/детьми, которые ведут себя как-то иначе, и родители одобряют именно такой стиль поведения.

В результате происходит ровно противоположное: вместо развития у ребенка социальных навыков, своим неприятием родители только углубляют его интроверсию, и порой она доходит до пиковых значений, когда уже любая группа людей больше 3 человек начинает восприниматься человеком как угроза, активируется чувство собственной неполноценности, ущербности, и в итоге все может дойти до страха даже выйти в магазин, не говоря уж о работе в коллективе.

Страх перед людьми в данном случае – это в большей степени сильное нежелание ломать себя, делать что-то крайней бессмысленное и подвергаться негативной оценке потому, что хочешь совсем не того, чего вокруг тебя людям чаще свойственно хотеть.

Сама по себе интроверсия не содержит угрозы социофобии. Человек может прекрасно работать, ладить с ограниченным количеством людей (выбирая со всем уважением к себе такую профессию, которая не предполагает слишком широкого общения), иметь мало друзей, но достаточно глубокие отношения с ними, больше времени проводить в одиночестве, чем другие, и при этом быть вполне реализованным и востребованным в социуме.

Проблемы начинаются тогда, когда эта склонность ребенка еще в детстве начинает обесцениваться, подвергаться критике, а тем более, когда ребенка лишают тепла и поддержки по факту того, что он не хочет активно и много общаться с другими.

Так что интроверсия – фактор, могущий акцентировать социофобию, но не являющийся ее причиной в полном смысле. Такими акцентами могут стать и некоторые другие отличия: физические особенности, некоторые заболевания, национальность, вера или любой другой яркий признак, который отличает человек от некоего большинства, его окружающего.

Если подводить итог, то социофобия формируется через отвержение и неприятие ребенка в связи со страхом его несоответствия социальным нормам, как их видят его родители. Это отвержение присваивается самим ребенком по мере взросления. И дальше уже проецируется на окружающую социальную действительность.

В следующей части статьи мы поговорим о практических вопросах, о том, какие шаги человек может сам сделать в направлении избавления от социофобии.

Источник:
Страх перед людьми
Социофобия – страх перед социальным действиями: публичными выступлениями, устройством на работу,экзаменами, знакомством с новыми людьми,
http://www.all-psy.com/stati/detail/2986/1/

(Visited 5 times, 1 visits today)

Популярные записи:


Какие серьги в моде Модные женские серьги 2017 дополнят образ, добавляя ему каплю утонченного шика, эпатажа или романтизма. Мода… (2)

Парень не хочет мириться что делать Как помириться с парнем Наверное, эта тема может не волновать только тех, у кого нет… (2)

Не могу без тебя смс Небо - это ты! Не могу без тебя дышатьНебо - это ты! Не могу без… (2)

Если мужчина весы не звонит Если мужчина весы не звонитВлюбленный мужчина весы -какой он? Любовь для Весов искусство. Он не… (2)

Как быть счастливой в браке 10 советов, как стать счастливой в браке Однако зачастую женщина неверно себя оценивает и потому… (2)

COMMENTS