Что интересно людям

28 интересных идей для блога! Откуда черпать вдохновение?

28 интересных идей для блога! Откуда черпать вдохновение?

П ривет, на связи Владимир Манеров. И сегодня в статье я подготовил для вас 28 интересных идей для блога. Если вы находитесь в самом начале и только думаете начать свой путь в мир блоггинга, тогда внимательно прочитайте статью. Мои мысли и идеи подтолкнут вас на правильный путь. 🙂

К выбору идеи для блога необходимо подойти крайне внимательно и уделить этому процессу достаточно времени. Чтобы в будущем не пропал интерес и ваше творение не было заброшено. А правда такова:практически 90% новичков бросают свой блог в первые полгода. 🙁

При выборе идеи помните самое главное правило: тематика блога должна быть вам близка, чтобы было приятно писать новые статьи, и вы получали от этого моральное и духовное удовлетворение.

Если это правило будет выполнено, то несомненно ваш блог добьется высоких результатов.

Перед выбором тематике блога ответьте себе на несколько ключевых вопросов:

  1. Готов ли я любить и лелеять свое творение, как ребенка?
  2. Интересна ли мне эта тема блога?
  3. Могу ли я что-нибудь нового рассказать читателям?
  4. Чему я могу научить?
  5. Кто будут мои будущие читатели?
  6. Интересна ли эта тема людям?
  7. Возможно ли заработать на этой теме?

Ниже в списке я приведу свои мысли, которые мне кажутся могут выстрелить в будущем. Я не говорю, что они 100% оправдают свои надежды. Все будет зависеть только от автора блога. Моя задача помочь подтолкнуть вас, направить в правильном направлении.

Внимательно прочитайте каждый пункт и подумайте подходит он вам или нет? А также напишите в комментариях, что понравилось, а что вы считаете не стоит внимания.

  1. О начинающем спортсмене (футболисте, хоккеисте, не важно о каком, мысль такова, что в будущем он может добиться больших результатов, а ваш блог будет уже существовать).
  2. Об одном дне жизни знаменитостей.
  3. О здоровье за компьютером.
  4. Блог вашего питомца.
  5. О рекордах и о книге рекордов Гиннеса.
  6. О воде (все про воду, польза ее, вред, где и встречается и т.д.).
  7. О младенцах (если у вас родился ребенок, создайте блог о его жизни).
  8. О фокусах и фокусниках.
  9. О олимпийских рекордах.
  10. О подарках (все мы ищем что подарить на праздник, почему бы не дать ответ на этот вопрос в блоге?).
  11. О новом сериале.
  12. Об НЛО!
  13. Идеи, чем заняться большой компанией.
  14. О паранормальном.
  15. Ответы на вопросы из интернета.
  16. О мифах и фактах.
  17. Об красной книге.
  18. Об исчезнувших видах животных.
  19. О самых необычных людях.
  20. О необычных хобби.
  21. О притчах.
  22. О красивых местах в твоем городе.
  23. О вашей молодой семье.
  24. Об удивительном.
  25. Блог в стиле разрушителей мифов.
  26. О новом изобретении.
  27. О снах.
  28. Об психологии цвета.

Все мы любим посмотреть интересное захватывающее видео. Но взгляните на это, с другой стороны. Из видео можно взять интересную идею для блога.

Я считаю, это самое правильное решение. Люди могут часами заниматься своим хобби, своим любимым делом. Это может быть все, что угодно приготовление вкусной еды, воспитание детей, коллекционирование, строительство и т.д.

Профессиональные качества (ваша работа)

Вы работаете юристом, тогда почему бы не создать свой личных сайт и не помогать на нем людям нуждающимися в юридической помощи? А может быть вы повар, тогда создайте блог о вкусностях. А если вы продавец, создайте блог о новых товарах или о том, как продавать. Думаю, вам понятна мысль 🙂

События из жизни

Идея заключается в том, чтобы описать в блог свое событие из жизни. Дать решение. Например, вы переехали жить в Америку и пишите в блог о том, как переехать в Америку и как там выжить русскому человеку.

Из магазина книг

Просто пройдитесь на досуге по книжному магазину и посмотрите на разные книги. Оцените, что интересно людям, что они любят почитать, как часто покупают ту или иную книгу. А может быть идеей вашего блога станет какой-нибудь роман, который стал бестселлером и потряс мир. Например, как Гарри Поттер или на сегодняшней день Песнь льда и пламени (Игра Престолов).

От близких людей

Просто спросите их, чтобы им было интересно. Или в чем вы по их мнение разбираетесь и что у вас получается лучше других. Со стороны всегда виднее.

Совет: часто мы ищем в интернете информацию на какую-нибудь тему, и чтобы ее найти приходиться перелопатить весь интернет и просмотреть тысячи сайтов. А почему бы не собрать всю эту информацию в одном месте и рассказать ее понятным языком? Подумайте над этим.

Лично от себя желаю вам найти правильный путь и вывести блог на огромную посещаемость и прибыльность. Но главное помните: ваш блог должен быть интересен вам и нравиться людям. 😉

Напишите в комментариях свои мысли по данной теме, напишите те пункты из списка, которые вам приглянулись и понравились. А также подписывайтесь на обновления блога или вступайте в группы в социальных сетях, чтобы не пропустить интересную информацию.

Жду ваших комментариев на тему интересных идей для блога. 😉

Источник:
28 интересных идей для блога! Откуда черпать вдохновение?
Сегодня в статье я подготовил для вас 28 интересных идей для блога.
http://blogoshpora.ru/interesnyie-idei-dlya-bloga/

Встреча с мастером

Встреча с мастером. Владимир Штейн: «Современное искусство – это то, что интересно людям»

Этапными работами художника называют «Храм Гроба Господня в Иерусалиме», «Портрет Альберта Александровича», «Северный житель», «Несение креста. Голгофа». Но зритель, окунувшийся в его пейзажи — московские, северные, крымские, а также со Святой Земли, и познакомившийся с его портретами, думаю, по-другому выстроит иерархию работ художника.

Под руководством И. С. Глазунова Владимир Штейн участвовал в оформлении Петровского зала Большого Кремлёвского Дворца, в соавторстве со своим коллегой Иваном Кузнецовым создал два больших полотна – «Полтавская баталия» и «Гангутское сражение». Участвовал в росписи храма Юлии Анкирской в деревне Лопотово в Подмосковье, храмов Успения Пресвятой Богородицы и Александра Невского в Верхней Пышме под Екатеринбургом, в создании икон для иконостасов одного из храмов в Марфо-Мариинской обители, а также храма на Ганиной яме под Екатеринбургом. Работы художника находятся в частных коллекциях в России и за рубежом. В издательстве «Белый город» вышла книга-альбом, посвящённая его творчеству.

Сегодня член-корреспондент и дипломант Российской академии художеств, заведующий кафедрой живописи Академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова Владимир Штейн – гость «Файла- РФ».

– Владимир Альбертович, искусствоведы наделяют Вас характеристикой – «художник не такой, как все». Можете пояснить, что они имеют в виду?

– Искусствоведам виднее, но речь здесь может идти только о том, какой переворот случился в душах студентов мастерской портрета Ильи Глазунова, когда мы оказались в Риме, Венеции, Флоренции и Мадриде, и своими глазами увидели живопись старых мастеров. Мы воспитывались на великой западно-европейской культуре, но в результате, как ни удивительно, стали больше ценить русскую культуру, потому что русское искусство показалось нам глубже.

Вообще-то это было кодовое название – «мастерская портрета», потому что там занимались всеми видами и жанрами искусства. Илья Сергеевич открыл мастерскую, почувствовав, видимо, необходимость отдать молодым знания, а ещё потому, что мастерская стала своего рода предтечей академии.

В конце 70-х времена были непростые, нельзя было ходить в церковь, а он возил своих учеников в Псково-Печерский монастырь. А как ему удавалось обводить вокруг пальца партийных функционеров, чтобы вывезти нас за границу, понять было невозможно!

Вот и в моей душе, когда я увидел галереи мира, случился переворот, и я вдруг увидел поверхностность в кое-каких вещах. Присмотритесь к работам того же Веронезе, великолепного мастера, – сам Василий Иванович Суриков пишет о нём как о прекрасном «композиторе», – и во многих картинах на первый план выступит заказчик с кошельком. «Напиши меня здесь, рядом с крестом, я заплачу больше». Увидите и одну и ту же натурщицу-блондинку, венецианку, которая позирует Веронезе.

В русском искусстве такого нет, тот же Суриков к каждой голове искал свой образ, и у него получались такие картины, как «Боярыня Морозова» или «Утро Стрелецкой казни». Что на порядок выше. Русские художники на рубеже XIX–XX веков уделяли большое внимание человеку. Не случайно до сих пор стоят очереди в Третьяковскую галерею и Русский музей – и, уверен, долго ещё будут стоять.

Мастерская наша просуществовала до 1994 года, а академия образовалась года на 3 раньше, и поначалу была катакомбной – для неё снимались помещения, вплоть до подвальных. Факультет архитектуры до сих пор располагается в Камергерском проезде. Потом Илья Сергеевич смог убедить Горбачёва и Демичева, что такая академия России необходима.

Ни для кого не секрет, что в Суриковском институте существовали места для абитуриентов из советских республик, которые фактически не сдавали экзаменов, а ребята из России шли на общих основаниях. Илья Сергеевич решил исправить ситуацию, и чиновники, выслушав его, академию утвердили.

Она была создана с нуля, но мы говорим – воссоздана, потому что до революции в этом здании было Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где учились и преподавали мастера, работами которых увешаны Третьяковка и Русский музей. Здесь учились Аполлинарий Васнецов, скульптор Конёнков, Алексей и Павел Корины, братья Коровины, Исаак Левитан, Илья Машков, Леонид Пастернак. Преподавали А. М. Корин, К. А. Коровин, В. Е. Маковский, В. Г. Перов, В. Д. Поленов, И. М. Прянишников, А. К. Саврасов, В. А. Серов, П. А. Герасимов.

Отчасти мы воссоздали традицию, прерванную годами Советской власти, здесь после Училища живописи были ВХУТЕМАС и ВХУТЕИН, те самые институты, в которых провозгласили: «Искусство кончилось, пилим табуретки». Студенты-авангардисты и преподаватели вытащили работы Аполлинария Васнецова к входной двери: «Уходи отсюда, ты нам не нужен».

– Чувствовали ли вы себя революционерами, когда Илья Глазунов предложил вам, совсем молодым людям, преподавать в академии? Как распределяли портфели?

– Не было никаких портфелей. Нам нечего было делить, мы все учились у Ильи Сергеевича, и нас связывало общее дело.

У нас были одни идеалы, одна школа, и нам легко было находить общий язык со своим ректором и студентами. Мы восстанавливали хорошо забытое старое, наш учитель всегда подчёркивал, что мы – «продолжатели традиций Императорской Академии художеств и великой европейской школы».

Программа, по которой обучают у нас студентов, конечно, трансформировалась с учётом времени и требований министерств культуры и образования, но сегодня, к сожалению, спускается немало директив, не имеющих отношения к искусству, и эта бумажная возня усложняет процесс обучения.

– Правда ли, что на дипломной работе в академии, выпускники, как правило, определяют свою главную тему, которой будут заниматься и дальше?

– Ко времени диплома ты должен быть подготовлен, а если у тебя пусто в голове, – значит, ты недобросовестный ученик.

Ребятки в академию поступают из разных училищ, в основном, не москвичи. Едут из Красноярска, Иркутска, Оренбурга, Нижнего Новгорода, Брянска. Подготовлены слабо.

Винить можно родителей и педагогов школ и училищ – но сказывается и то, что люди перестали читать книги. Не знают Александра Невского и Дмитрия Донского – доходит и до этого. Но когда они попадают в такую мясорубку, как наша академия, им приходится много работать над собой.

У нас великолепные практики в Петербурге, и все они заканчиваются экзаменами. Был в Павловске и Царском Селе, в музеях и на экскурсиях? Расскажи, что увидел, что услышал, что запомнил.

Первокурсники и второкурсники копируют в Эрмитаже: пока ты ничего не можешь, «поговори» со старыми мастерами, приобщись к культуре, оснасти себя изобразительно и технически. Тогда ты сможешь продолжить традицию.

Убеждаем их, что и вечерами в Питере не нужно бить баклуши – можно почитать Достоевского и тут же пойти по тем местам, о которых он писал. Это тоже учёба.

В Императорской Академии начинали с оригинального класса, где студентам предлагалось скопировать рисунок – гипсовую голову, живописную работу, – потом тебя переводили в гипсовый класс, и ты рисовал гипсы, изучал форму, анатомию, учился правильно штриховать. Если достигал высот, отправлялся в головной класс. Всё шло по степени усложнения.

У нас примерно так же, со скидкой на время и на то, что многое приходится форсировать из-за плохой подготовки студентов. Например, перед поездкой в Петербург, в библиотеке экспонируются выставки по Павловску и Царскому Селу, по юбилеям художников, и студент обязан туда зайти, потому что знает – потом его спросят. Это очень дисциплинирует, а дисциплина ещё никому не мешала: она переходит в самодисциплину, и человек становится собранным по жизни. Вот этим мы и отличается от других вузов.

– Есть ли у Вас своя формула современного искусства? И вообще насколько социальная жизнь влияет на творчество художников академии?

– К сожалению, под «современной живописью» часто подразумевают нечто непонятное, смело размазанное на холсте, а на самом деле – это то, что интересно людям. А им всегда интересно что-то человеческое, близкое и родное. И если люди находят отклик в нашем искусстве, значит, мы современны.

Не вижу ничего плохого и в том, что темы часто берём не из современности. Хотя я, например, люблю писать Москву, – но мне так тщательно приходится совершать отбор, чтобы на холст не попали «неправильные формы», что я делаю это всё реже. Именно поэтому мне ближе XIX век. Очень люблю библейские мотивы.

И дело всё в том, что мы ощущаем себя продолжателями традиции, прервавшейся на рубеже XIX–XX веков. После революции к власти пришли коммунисты, которые утвердили понятие «авангарда»: мы – революционеры, матросы, солдаты, и написали на знамёнах имена Малевича и Кандинского…

Покупая билет в метро, всегда заглядываю в окошко, где сидят кассирши. Мне интересно, что у них в каморках висит на скотчах. А висят там картинки из журналов «Огонёк»: например, «Грачи прилетели» Саврасова, «Итальянский полдень» Брюллова или «Мишки в сосновом бору» Шишкина. Понимаю, кого-то это раздражает, но для людей это и есть современное искусство.

– А себя Вы считаете современным художником?

– Что за вопрос? Выходя с этюдником на улицы Москвы или уезжая в другие края, наблюдая восходы-закаты солнца, пытаясь передать красоту неба, я пишу современность. Разве не то же самое делали художники Возрождения и других эпох – каждый по-своему и с разной степенью мастерства?

А библейские мотивы в XV–XVII веках в Западной Европе считались самыми важными сюжетами. Это вечные мотивы, и они абсолютно современны, – всегда важно, что привнесёшь в этот сюжет именно ты.

На Руси тогда развивалось монументальное искусство, которое пришло из Византии. Феофан Грек и Андрей Рублёв – наши первые великие художники. А «Троицу» Рублёва принято считать первой русской иконой.

– Вы не рассказали о своей дипломной работе «Несение креста. Голгофа» и о том, как эта тема продолжилась в Вашем творчестве.

– В советское время мы жили по двойным стандартам. Меня, например, крестили тайком, в семилетнем возрасте, в городе Ельце. Прекрасно помню, как мама отобрала у нас c сёстрами крестики и сказала: «Детки, они будут лежать вот здесь», – и положила в шифоньер, под бельё.

Только попав в мастерскую к Илье Сергеевичу, я серьёзно прочувствовал, что такое православная вера. Так получилось, что мы с Иваном Глазуновым, не договариваясь, выбрали один сюжет. Он писал картину «Распни Его!», а я – «Несение креста. Голгофа».

С удовольствием продолжил бы евангельский цикл, но, к сожалению, сегодня жизнь такова, что художник вынужден думать о выживании. Художественного рынка не существует, перебиваемся случайными заказами, а наши студенты-подвижники живут на символическую стипендию. Но в других вузах и того нет, да ещё платить за учёбу приходится.

– И какие же жанры помогают Вам выжить?

– Разные жанры. Люблю пейзаж, городской пейзаж, портрет. Моё кредо – не бояться никакой работы, но при этом всё-таки сохранить душу и не продаваться…

Очень вдохновляет меня Москва. Помню, как в 1987 году, прилетев из Симферополя, впервые оказался в ней. Таксист высадил меня и уехал, а я, прислонив работы к огромному пню, спросил у прохожего, где здесь Суриковский институт. «Так вот, вы на него смотрите, он напротив вас», – ответил он. И каково же было моё разочарование, когда предо мной предстал не Храм искусств, а какой-то дом быта! Но внутри я увидел Нику Самофракийскую, – которую, кстати, поставил туда Илья Сергеевич, – и мне стало легче.

До сих пор люблю погулять вечером по любимым уголкам центра Москвы.

Вторая моя любовь – Русский Север, куда постоянно ездят многие мои коллеги. Посмотрим работы: вот деревня Цевозеро в Архангельской области, где стоит знаменитая колокольня, которую рисовал ещё Иван Билибин. Рисовал он и деревянную церковь, которая стояла рядом, – туда бабки до сих пор ходят молиться, там остался лаз величиной с портфель, они туда заползают и служат сами.

А это очень известная церковь Георгия Победоносца в Пермогорье, знаменитое место, где расписывали потрясающую деревянную посуду, делали прялки, братины, утицы и много других красивых вещей.

Только одна поездка на Русский Север обогащает настолько, что ты оказываешься едва ли не подавлен богатством культуры на такой огромной территории, и начинаешь чувствовать ответственность перед своими предками за сохранность её.

Ещё малая родина меня вдохновляет. Иногда пишу её невзаправдашнюю, своё впечатление о ней. Звёздное небо над Ялтой, крепость Чембало, остатки Генуэзской крепости в Судаке. Херсонес – одно из любимых мест на земле, кусочек античности, Греция, – очень хорошо себя чувствую там.

Сейчас «Мангуп-кале» пишу. Это древнее поселение в Крыму – там столько исторических и культурных наслоений, что диву даёшься. Было время, там христиане скрывались, караимы были, и кого там только не было.

– Вы могли бы припомнить такие моменты, когда Вам работалось с особым вдохновением? Поэты называют такое состояние ощущением «полёта».

– Однажды попросили меня написать икону адмирала Ушакова, которого причислили к лику святых, для Черногорской церкви, причём задачу поставили так – «чтоб был, как при жизни». Я был рад такому заданию и, по-моему, справился с ним. По-моему, это был тот самый случай – я «полетал». И по-настоящему был счастлив, когда писал за границей пейзаж города Толедо – под Мадридом в Испании.

Это была моя мечта. В своё время я познакомился с творчеством Эль Греко, и меня поразила его картина «Небо над Толедо», я захотел увидеть его. Прекрасно понимал, что не увижу точно такого неба, какое увидел Эль Греко, но знал, что увижу что-то своё. И вот попал туда с этюдником, провёл там целый день, написал с натуры три этюда. То, что хотел. И уже в Москве сделал большое полотно «Толедо».

Источник:
Встреча с мастером
Искусствоведы называют Владимира Штейна живописцем, существующим вне времени, и загадку его творчества видят в «оторванности от каких бы то ни было группировок». Хотя сам художник, уроженец Крыма и выпускник мастерской портрета Ильи Глазунова в Суриковском институте, хорошо знает «своё» время – XIX век и современность. А разгадать его тайну вам помогут его полотна-впечатления, полные незатухающего интереса к жизни.
http://file-rf.ru/analitics/725

Интересно, что люди не обращаются друг к другу в метро»

«Интересно, что люди не обращаются друг к другу в метро». Немецкий фотограф уверен: Минск – не постсоветский город

Немецкий фотограф Питер Бялобжески приезжал в Минск со своими студентами из Бремена. В апреле они делали проект о нашем городе. В это же время Анна Карпенко поговорила с Бялобжески о том, что Минск – это не постсоветский город и молодежь у нас очень прогрессивная.

«Мы собирались в Турцию, но оказались в Минске»

– Что за дороги привели вас со студентами в Минск?

– Ну, это «чистая демократия». Мы, вообще-то, собирались в Турцию. Но из-за политической ситуации университет, который нас приглашал, сказал, что не может работать с западными художниками, потому что они, как правило, делают что им захочется.

Политическая ситуация в Турции довольно напряженная, поэтому географию поездки мы должны были изменить. Мы повесили карту, и каждый предлагал страну, аргументируя, почему мы должны туда поехать. Одна наша студентка из Минска – она и предложила выбрать Беларусь в качестве новой точки путешествия. Но все остальные предложения были, конечно, более доступны, чем Минск.

– Какие были аргументы в пользу Минска?

– Практически все сошлись на том, что когда вы живете в Западной Европе, то за 30 евро можете долететь до Вильнюса или Риги, и каждый может сделать это самостоятельно. Но вы не проделаете такого трюка с Минском. Поэтому мы решили объединить усилия (смеется).

– Да, вроде бы Европа, но все еще труднодоступная.

– Это нас и привлекает. Не так много людей в Западной Европе имеют представление о Минске. И, конечно, существует множество предрассудков о том, что это вообще за город. Мы тоже, можно сказать, слегка тревожились, что увидим здесь. Вам достаточно открыть «Википедию», чтобы узнать, что есть список городов, где вы рискуете испытывать постоянный прессинг. Но на деле все оказалось совершенно по-другому. Мы чувствуем себя абсолютно расслабленно.

– Возможно, потому что не живете здесь? Связать постсоветский контекст с положением «в центре Европы».

– Со своими студентами мы выбираем как раз места, интересные и противоречивые с точки зрения контекста. Каждый из студентов выбрал свою тему, кто-то снимает портреты, кто-то делает проект об агрогородках. Затем мы издаем книгу по итогам проекта. И делаем выставку в Бремене. Надеемся, покажем проект также и в Минске на Месяце фотографии в следующем году.

«Минск – это не постсоветский город. Большинство людей очень прогрессивны»

– Что вы увидели в Минске?

– Много эклектичности и противоречивости – мне это всегда интересно. Я изучаю каждый город с этой точки. Меня интересуют красивые картинки, каким образом в пространстве города создается та или иная идентичность. И Минск в этом плане очень разнообразен.

Показывает фото с билбордами и автобусной остановкой, где западная реклама встречается с социалистическими слоганами и наивными изображениями дельфинов.

Таким образом, картинка начинает работать в абстрактном смысле. Каждый элемент отличается. С другой стороны, это, конечно, семиотичность изображения.

– Вы увидели Минск как постсоветский или европейский? Каким он предстал?

– Термин «европейскость» слишком размыт. Потому что все говорят о великом разрыве между странами после Второй мировой войны, когда география Восточной Европы была переопределена, перекроена.

Изначальная идея европейского города – буржуазный город. Например, Париж. А вот Берлин совсем другой. Это совсем не буржуазный «европейский» город. Это город, в котором все куда-то идут и никому до тебя нет дела.

Я думаю, что Минск – не постсоветский город. Потому что большинство людей, которых я встретил, очень прогрессивны.

Но очевидно, что для правительства все еще актуальна любовь ко всему советскому. К примеру, вы можете купить марку с портретом Сталина (смеется).

Но складывается ощущение, что молодым людям нет до этого дела, потому что они заняты своими интересными проектами. Они делают селфи на Линии Сталина и игнорируют все остальное.

А вот то, что люди не коммуницируют, не обращаются друг к другу в метро, мне показалось очень интересным. Они просто вежливо и тихо стоят, пока кто-то не захочет войти или выйти. Понимаете, все так безмолвно. То есть они реагируют друг на друга, но при этом как бы не признают друг друга как участников одного публичного пространства.

Мое путешествие в Минск – это формат быстрой интервенции в город, когда ты окунаешься, не имея понимания и предрассудков. И для фотографа это всегда вызов, потому что твоя свобода выражения ограничивается вызовом самого контекста. Для меня город сам по себе и есть причина, по которой я берусь за тот или иной проект.

– Иными словами, архив города через фото.

– Да, именно. Несколько лет назад мы были в Афинах как раз во времена финансового кризиса. И я делал афинские дневники. Затем журналистка из крупной немецкой газеты взяла у меня интервью. Получается, они дали мне целый разворот, чтобы рассказать афинскую историю, не ангажированную политикой того или иного медиа.

«Художник – это концепт. Недостаточно уметь делать красивые фото»

– Фотография сегодня, в эпоху «цифры», принципиально меняет свой статус? Вы пришли в фотографию из социологии в то время, когда господствовала аналоговая печать.

– Да, я слишком стар (смеется). На мой взгляд, что-то принципиальное с приходом «цифры» в фотографии не поменялось, несмотря на то что многие это активно обсуждают. С одной стороны, чтобы получить необходимое фото, существует множество ступеней, на которых вам необходимо контролировать себя даже технически, – сейчас вы можете сделать фото, используя собственный смартфон.

– Я имею в виду, что собой представляет сегодня фотограф как художник?

– Художник – это концепт. Недостаточно уметь делать красивые фото. Так же, как с языком: разве достаточно уметь произносить красивые фразы, чтобы написать роман? Очевидно, что нет. Это всегда основано на некоторых целях. Поэтому проекты, которые делаем мы, – это о коммуникации, о некоторых концептах, которые представлены в социуме.

– О какого рода коммуникации? С изучаемым контекстом, со зрителем?

– Да, когда вы смотрите на что-то. Мы здесь, конечно, говорим об ограничении «западного взгляда». Много говорят, что фотография – это больше про журналистику, фиксация событий, – или про искусство.

Но мне не нравится ни один из этих терминов. Потому что я рассматриваю фотографию как форму культурной практики, как, к примеру, литература, или театр, или писательство. И любые подобные формы практики – это своеобразная рефлексия культуры по поводу самой себя.

Десять лет назад документальная фотография была очень популярной. Но сегодня эти границы между отдельными видами просто стираются. Даже такая авторитетная и довольно консервативная организация, как WPP (World Press Photo), переизобретает себя.

«Если интернет в вашей стране не заблокирован, то ничто не мешает вам учиться»

– Вы говорите о том, что границы стираются, но социальные и геополитические границы остаются. К примеру, насколько легко белорусскому фотографу попасть в списки номинантов WPP? Как быть частью глобальных фотособытий?

– Зачастую центрирование истории фотографии на таких странах, как Франция, Германия, Англия или США, связано с более ранним появлением технических средств изготовления не только фотографий, но и фотокниг. То есть самой индустрии.

Но сегодня я узнаю о фотографах в Минске, в частности об Андрее Ленкевиче, от своего друга-куратора из Берлина, который просто делится этим контактом. То есть сегодня это больше вопрос нетворкинга и связей, чем технических и индустриальных новаций.

В эпоху Глобальной сети у вас по определению есть возможность быть включенным куда угодно и рассказать о себе. Интернет в этом плане дает возможность не слишком видимым стать видимыми и даже известными.

– Вы как художник и как профессор, имеющий целый пул преданных учеников, определили, какая из профессиональных граней оказывается приоритетной? Насколько преподавательская деятельность важна для вас как художника? В Беларуси, к примеру, нет высшей образовательной институции, которая готовит фотографов как художников, а не репортеров.

– Мне кажется, искусству научить невозможно. Вы не можете научить «отношению». Здесь важнее дать молодым людям возможность понять, кто они и что им интересно.

Я верю в то, что каждый имеет потенциал стать «великим художником». Потому что у каждого из нас своя уникальная ДНК. И если вы посмотрите на окружающий мир, то в нем тоже нет ни одной одинаковой вещи. Это конечно, не гарантирует того, что ваше искусство будет дорогостоящим и признанным. Но ни один предрассудок не может помешать вам видеть мир своим уникальным способом.

– Но как быть с самим социальным контекстом, кризисом институтов, когда талантливых людей много, но среда не способствует развитию их талантов? Потому что зачастую им просто негде учиться.

– Безусловно, среда и контекст имеют значение. Но если интернет в вашей стране не заблокирован, как, к примеру, в Китае, то ничто не мешает вам учиться. Множество фестивалей предлагают открытое участие. И я уверен: если вы приезжаете со своим хорошим портфолио, никто не скажет вам «мы не возьмем ваши работы, потому что вы из такой-то страны». Все непросто, но это вопрос мужества и терпения.

– Да, но ведь нужно хорошо понимать, что сделали до тебя, чтобы не создавать «новаторские проекты», которые уже были, к примеру, в Германии в 90-е годы. Как не быть локальным? И расширить свой взгляд?

– Само понятие локальности крайне неточное. К примеру, у вас есть фотограф Максим Сарычев, который снимает проект о репрессиях, эта тема вполне интернациональна.

Источник:
Интересно, что люди не обращаются друг к другу в метро»
«Мы собирались в Турцию, но оказались в Минске».
http://citydog.by/post/photo-minsk-bremen/

Людям кто-то сказал, что им кто-то должен»

«Людям кто-то сказал, что им кто-то должен». Бердников о ментальности горожан и экономике

Совсем недавно глава города дал обстоятельное интервью информационному агентству «Верстов.Инфо». Пока оно готовится к публикации, предлагаем вам интервью, которое Сергей Бердников дал нашим коллегам из Екатеринбурга. Публикуем его целиком.

— Куда движется Магнитогорск?

— И куда вы его направляете?

— Насколько город зависит от комбината?

— Прямой зависимости нет. Но порядка четверти населения работает на комбинате. Да, он дает большую занятость, но мы работаем над тем, чтобы уменьшить долю занятых в производственном цикле ММК. Комбинату нужно сказать спасибо, он не забывает город. Учитывая, что есть и отрицательные моменты от деятельности комбината, он и вкладывает в город. Тут обоюдная выгода, и это правильно.

— Сколько Магнитогорск зарабатывает?

— Основные поступления — это налоги, причем больше всего от НДФЛ. Но мы получаем чуть более 20%, остальные деньги уходят в центр. Каждый налог администрируется по-разному. Система в целом в стране выстроена так, что у нас нет районов или городов, которые зарабатывают только себе. Не виновата какая-то территория в том, что у них нет комбината, нефтяной вышки или добычи газа. И неправильно сказать, что если в Тюмени стоит какая-то вышка, они должны ездить на золотых автомобилях, хотя могли бы, если бы все налоги оставались в Тюмени. Есть система. Правильная она или нет? Сколько она есть, столько об этом и спорят. Город работает в ней. Наш бюджет порядка 12 миллиардов.

— Вам этих денег хватает?

— А вам вашей зарплаты хватает?

— Ее никому не хватает…

Есть те, кто плохо работает, а есть и те, кто изначально не собирался работать. И таких, оказывается, очень много. Они приходят, чтобы деньги получить. И говорить, что нам не хватает денег, это неправильно. Хотя, конечно, их всегда мало.

У меня всегда планов громадье. Если мы восстанавливаем в год по 30 километров дорог, конечно, мы бы лучше меняли по 100 километров. Но это другой уровень денег, при том что у нас есть проблемы в больницах, в школах, нам не хватает садиков для младшего возраста. И школ надо больше. Но, с другой стороны, мы все ходим на работу и понимаем, на какие деньги можем рассчитывать. И я думаю, что у нас идет некий переломный момент в стране, даже не в городе. Когда уходят 90-е, мы знаем, как тогда люди добывали деньги. А сейчас приходит время, когда надо профессионально работать. Мы сейчас где-то на границе между тем процессом и этим.

— Магнитогорск с экономической точки зрения является моногородом, это оказало влияние на ментальность его жителей?

Мне непонятно, почему за талончиком надо стоять в 5 утра, они кончаются и тебе говорят: приходи завтра. И пока я не стал главой города, я не мог победить эту проблему. А чтобы победить, пришлось с четырьмя заведующими серьезно поговорить. И потом пишут, что Бердников устроил террор. А как мне относиться к такому врачу? Я пытаюсь бороться, но очень трудно.

— Почему мнение людей так быстро меняется? Сегодня ругают за очереди в поликлиниках, когда увольняют главврача, начинают ругать уже за это?

— Это интересно. Назначаешь человека на должность, идет поток негатива, кого вы ставите! Когда он ушел или выгоняем, обратный поток, зачем уволили. Говорят: мы оппозиция. Я этого не понимаю. В моем понимании везде стоят деньги. Если бы я хотел выкопать на площади яму и так и оставить, а кто-то против этого — это оппозиция. Но если я говорю, что я хочу положить асфальт, люди умудряются вставать в оппозицию. Говорят: ну все, сейчас администрация будет воровать. Делаем асфальт — мы готовимся украсть деньги, не делаем — уже все украли. Есть те, кто постоянно стоят по ту сторону баррикады. Ладно бы мы хотели сделать что-то плохое. Критикуйте, я только рад, вы мне показывайте, где что не так, мы ведем непримиримую войну с бракоделами.

— Еще одна острая тема — проблема с киоскерами, которые жалуются на давление.

— Магнитогорск, как и Челябинск, попал в майские указы Владимира Путина. У ММК есть экологическая программа на 28 миллиардов рублей, а что в это время будет делать город?

— Как вы видите развитие карьеры? Кресло мэра — это только начало?

— Я родился и вырос здесь, дети здесь. Я точно никуда не стремлюсь. Мне работа нравится. Когда я ушел с комбината, где-то это воспринималось как потеря. Но с возрастом человек меняется и есть много факторов, которые более важны. В детстве неважно, что ешь, а важно сколько. А в возрасте уже важно, что ты ешь. И принцип этот работает. Если у меня что-то получается, меня это радует. Кто-то по ту сторону баррикад, но работа сделана большая. И большая часть населения видит, что город меняется к лучшему. Я вижу, как моя команда меняется, как они внутренне меняются, мне это приятно.

Я хочу сделать Магнитогорск таким, чтобы человек себя чувствовал по-другому, не как 50 лет назад. Для этого есть понимание, есть возможности, но нужно время.

Такие процессы быстро не делаются. И мой карьерный рост в том, чтобы завершить задуманное. Наша задача — успеть сделать как можно больше, чтобы люди не через десятилетия, а сегодня и сейчас жили в комфортном и благоустроенном городе. Поэтому я стараюсь придать ускорение всем самым здоровым и нужным процессам, чтобы еще при нашей жизни мы смогли сказать: «Мы это сделали».

Источник:
Людям кто-то сказал, что им кто-то должен»
Магнитогорск. В интервью Znak.com градоначальник рассказал о планах и критике в свой адрес. Совсем недавно глава города дал обстоятельное интервью информационному агентству Верстов.Инфо. Пока оно
http://www.verstov.info/news/persons/71962-lyudyam-kto-to-skazal-chto-im-kto-to-dolzhen-berdnikov-o-mentalnosti-gorozhan-i-ekonomike.html

COMMENTS