Борьба с унынием

Борьба с унынием методом «от противного»

На просторах рунета царит уныние. Все плохо. Все бессмысленно. Страна сползает. Экономика падает. Нас втягивают в войну. Власти всех гнобят. Вокруг зомби. Они заполонили все.

Вы прослушали краткое содержание примерно двухсот экранов френд-ленты. Вкрапления «про детей», «про весну» и «новости науки» (не нашей, как обычно) только оттеняют мрачный общий фон.

Население в целом тоже, говорят данные опросов, невесело настроено. Эйфория «вставания с колен» ушла в прошлое, реальность сегодняшнего дня вызывает тревогу и плохие предчувствия.

В общем и целом дела наши и правда не очень, и впасть в уныние тянет. Но если подумать, из перечня «все плохо» то, что плохо – то неправда. А что правда — то не так уж плохо.

Давайте начнем с правды.

Страна сползает. Святая правда: сползает и всенепременно сползет. И давно пора. Если в историческом масштабе, то на наших глазах подходит к концу существование еще одной империи, ну и славно, все они там будут. А уж жалеть именно эту, которая кровь пила не столько из далеких колоний, сколько из собственных граждан, которая под любое свое деяние миллионы трупов подстилала, уж точно не приходится. Не знаю, утихомирится ли она примерно в нынешних границах в роли региональной державы, или разделится в конце концов на более приемлемые для нормальной жизни части, но расширяться и нагибать соседей уже вряд ли сможет. Имперский пафос выгорел об Украину. То, что осталось, собрали в газетку, и этой дозы хватит только на маргинальное меньшинство имперски-зависимых в качестве заместительной терапии. Ну и пусть их.

Что касается конкретной инкарнации данного режима, то он еще, конечно, поскрипит сколько-то, земля как есть богата: не все еще дожрано, есть за что держаться. Но, в общем и целом, вопрос решен. Причем, чем больше они дергаются, тем безнадежнее вязнут.

Фуры дальнобойщиков на перекрытом ГИБДД участке МКАД 4 декабря 2015 года. Фото REUTERS/Scanpix

Экономика падает. Тоже правда. Причем это как раз тот случай, когда она не сможет грянуть оземь и преобразиться, подобно Василисе. Будет падать и дальше. Уровень жизни проседает, и у многих просядет очень чувствительно. Это грустно. Это опять заставит людей выживать, это создаст запредельную нагрузку на нашу слабую социальную сферу.

Но прежде чем погружаться в уныние, давайте подумаем об альтернативах.

Что, если бы она не упала? Что, если бы цена на нефть вместо падения росла бы и росла? Думаете, все ограничилось бы еще дюжиной распилочных олимпиад-чемпионатов? Еще сотней-другой дворцов и шубохранилищ? Нет, боюсь, в этом случае мы бы с вами читали сводки с фронтов гибридной войны не только в Украине, но и бог знает где еще – границы у нас длинные, нам и семь тысяч верст тоже был бы не крюк.

Сколько еще европейских политиков бы подкупили, сколько провокаций устроили, насколько ухудшилась бы ситуация в мире в целом. Сколько бы было еще вложено в пропаганду, повышая ее качество и широту охвата, насколько сильнее бы влезли в школы и вузы, сколько знаменитостей бы купили и сколько молодняка совратили бы, предлагая деньги и «перспективы» в обмен на идейность.

А так – нет и не будет ничего этого.

Акция валютных заемщиков. Фото AFP/Scanpix

Беднеть, конечно, невесело. Но мы в последние годы потребляли как страна если не первого, то второго мира, имея уровень государства и экономики как у страны мира третьего. Что ж, эта хлестаковщина кончилась. Приехал всамделишный ревизор, по имени Реальность, немая сцена. Придется по одежке протягивать ножки, и это лучшее, что могло с нами случиться, пока мы еще больше кредитов не набрали и еще десяток мегапроектов не начали. Придется думать про свою ситуацию больше, чем про то, уважает ли нас Америка. Придется включить голову и оценить реальное положение дел. Начать меньше потреблять и больше делать. Здоровое и полезное состояние, я считаю.

Быстрое обеднение государства – это, конечно, удар по конкретным людям и семьям, но одновременно это и удар по патернализму. Сверху ждать больше нечего. В условиях кризиса станет все более очевидным, что мы живем по известному анекдоту: власть не будет меньше потреблять, это мы станем меньше кушать.

На фоне постоянного повышения уровня жизни сколько ни показывай рядовому гражданину дворцы и виллы депутатов, у него это протеста не вызывает. Ну, да, они ж начальство, что ж им, в нищете жить? Пусть делают что хотят, если лишние деньги есть, лишь бы нам жилось с каждым годом лучше. При дешевой же нефти все меняется: уже не власть, присвоив себе национальные богатства, кормит с барского стола население, а население содержит власть на свои налоги, и оплачивать дворцы и яхты из своего кармана оно вряд ли захочет. Чем скорее люди начнут считать деньги и прослеживать их перемещения, тем быстрее будет расти их гражданская компетентность. По обучающей силе с подсчетом денег мало что может сравниться.

Конечно, есть риск, что падение перейдет в пикирование, если цена на нефть совсем рухнет. Если в одночасье перестанут платить бюджетникам и пенсионерам, масштаб бедствия станет таким, что уже никому не поможешь, только гуманитарной помощи от мира ждать. Это было бы плохим вариантом, но пока на него ничто не указывает. Пока все просело достаточно, чтобы протрезветь, но не настолько, чтобы терять голову от паники. То, что нужно.

Ввязывают в войны. Ну да, ввязывают, никогда не знаешь, что следующее придумают. Но опять же. Настоящий ужас был – и у меня тоже был, до сих пор на здоровье сказывается, – два года назад. Когда отсюда вопили «Путин, введи войска, танки на Киев!», а украинская часть френд-ленты деловито обсуждала тактику партизанской войны и собиралась под танки ложиться. Вот тогда ужас разрывал изнутри.

Бойцы 1-й славянской бригады самопровозглашенной ДНР украшают новогоднюю елку на позициях. Фото Sputnik/Scanpix

Если бы у них получилось, мы сейчас наблюдали бы разорванную пополам Украину, лишившуюся портов и большей части промышленности, огромную полубандитскую Новороссию в ужасном гуманитарном состоянии. А у себя – лопающуюся от самодовольства, позволяющую себе все и вся власть и вконец развращенных имперскими успехами сограждан. А уж телевизором можно было бы тараканов травить – включил на пару минут, и все живое сдохло в радиусе 5 метров.

Всего этого нет и уже не будет, благодаря прежде всего героизму и самоорганизации украинцев, а также спокойной твердости и профессионализму коллективного Обамы-Меркель. А еще благодаря здравому смыслу российского населения, которое, если смотреть не на слова, а на реальность, на провокацию всерьез не повелось. Помните одиноко мерзнущих тетенек в палатках «для Донбасса», которым никто ничего не приносил? Антиукраинские митинги, собирающие десятки городских сумасшедших, если без административного ресурса? Ни одной реальной массовой общественной инициативы, никаких реально собранных денег, никаких очередей в военкоматах. Страшно подумать, что могло бы быть, если бы действительно 86% консолидировалось под лозунгами «возрождающейся Империи». Но дураков нет. Реакцией был бессознательный саботаж основной массы населения – это при таком запредельном уровне пропаганды.

Если бы не тысячи погибших, можно было бы вообще считать нынешнее положение дел хеппи-эндом. Вот только людей не вернуть.

Власти, безусловно, сволочи и гнобят. Болотные процессы, дела по 282, Савченко, «иностранные агенты». Но поминать по каждому поводу 37 год неприлично, мне кажется. Уровень репрессий на данный момент даже не сравнился с брежневским. Если сравнить по уровню репрессий инакомыслящих сегодняшнюю Россию с Америкой времен Маккарти, Испанией времен Франко или с Чили времен любимого многими Пиночета, у нас еще ничего. Средней паршивости диктатура.

Не сравнить даже ситуацию Надежды Савченко с тем, как при «демократичном» Горбачеве умер от голодовки на зоне Анатолий Марченко. Тогда почти никто не знал, что происходит. Человек вел свой с ними бой практически в одиночку. За Надежду переживает не только вся Украина, но и большая часть мира, и многие в России. Ни одно нарушение ее прав не остается безвестным и безнаказанным, и это знает каждый исполнитель, и заказчик, конечно.

Слушайте, а с чего бы это нам вдруг проснуться однажды утром и обнаружить у себя уровень свобод как в Швейцарии? За что бы нам такое полагалось?

Жить при диктатуре противно и временами страшно. Но полвека назад так жило пол-Европы и вся Латинская Америка. В огромном Китае уровень репрессий и сейчас выше, чем у нас. Жители этих стран чем-то хуже нас? Им можно было в этом «противно и страшно» жить десятилетиями, делая что возможно, сохраняя ценности и воспитывая детей, а нам сразу только удавиться, раз Швейцарию не подвезли?

Митинг на Болотной площади. (архив) Фото RIA Novosti/Scanpix

Да, может стать хуже. Власть уже готовит себе развязанные руки на случай будущих столкновений с кем-нибудь помассовей и позлее, чем ботаники на Болотной, и чтоб все по закону, как они любят. Но вопрос, когда и если до этого дойдет, много ли будет желающих взять на себя кровь ради уже потерявшей лицо власти? Оно ж так всегда и бывает – диктаторы строят и строят репрессивный аппарат, вроде все предусмотрели, а потом – сюрприз – к тебе уже идут с лопатой, и ни одна сволочь не заступится.

От всего этого не легче тем конкретным людям, что попали в жернова. Вот их и стоит поддерживать, там всегда руки нужны и деньги. Но какой смысл в ответ на каждую бредовую идею какого-нибудь, прости Господи, депутата, начинать пугать себя и других грядущим 37 годом? Какой 37 год, я вас умоляю. Все средства, выделенные на расстрелы и рытье могил, быстренько разворуют. Им еще детей в английских частных школах учить и женам лабутены покупать. А бюджет не резиновый.

Массовые репрессии – удел режимов, рвущихся к вершине будущих свершений под лозунгами великих идей и расходующих в этом порыве людской капитал. У нашего убогого – ни вершин, ни идей, ни будущего. Истрачен и людской капитал, мы и так по необъятной территории размазаны тонким слоем, как масло на кризисном бутерброде.

Все, что может наш режим – подыхая, покусать кого-то. Что тоже, конечно, малоприятно и ни к чему, так что загранпаспорт с открытыми визами не помешает. Не думаю, что они будут закрывать границы – зачем? Если бы все те, кто уехали за последние годы, были сейчас здесь, вечер бы уже давно перестал быть томным. А так предохранительный клапан работает, всем удобно.

Теперь про неправду.

Про зомби, которые заполонили все.

Возможно, конечно, вам не повезло, и вы работаете в окружении тех, кого прозвали «ватниками». Есть такие специальные анклавы, обычно связанные с ВПК или другими госпоркорациями. Тогда сочувствую, там да, даже воздух какой-то спертый.

Но, в общем и целом, никаких «зомби» нет. Я довольно много езжу, общаюсь с коллегами из социальной сферы, это женщины, с довольно низкими заплатами. Иногда в поезде с кем-то разговоришься. Угар, который был в 2014, прошел уже даже у пенсионеров. А у тех, кто моложе, его и не было, не считая представителей специфических профессий, вроде охранников из бывших военных, или работающих в идеологической сфере.

Мне вот пишут: «Идет нагнетание, как будто готовят страну к войне – и не вижу, чтобы люди негативно к этому относились. Верят, что кругом враги?! Что все хотят России зла? Как можно в это верить, если немного задуматься? Как можно, зная, чего достигло, к примеру, американское общество, называть американцев тупыми?».

Празднование годовщины присоединения Крыма. Москва, 2016. Фото Евгения Фельдмана для «Спектра»

Слушайте, ну давайте вспомним тех же американцев полувековой давности. Во времена Маккарти, во времена вьетнамской войны. Они верили, что все вокруг шпионы? Что народ крошечной страны на другом конце земного шара достоин напалма? Были ли они тупыми агрессивными зомби? Можем ли мы назвать их тупыми «зная, чего достигло американское общество»? Они просто люди. Люди подвержены групповой динамике. Люди внушаемы. Люди слабы перед древним разделением на «свой-чужой». Все люди по любую сторону любого океана.

Просто есть общества, где правила игры способствуют осознанию неверных решений, принятия ответственности за них и их исправлению. Независимая пресса, независимые суды, контроль общества за расходованием средств, принцип «нет налогов без представительства», вот это вот все. Это же не для развлечения все придумали, и держится оно не на одних только светлых идеалах. Это правила, которые обеспечивают обратную связь и возможность коррекции неверно принятых решений. Чтобы заигравшись в «нагнетание» можно было отступить, а виновных в нем наказать.

А есть такие общества, где наоборот. Накосячив, власть вынуждена становиться еще агрессивнее и продолжать «нагнетать», пока не началось. Обратная связь тщательно обрубается, другая точка зрения делается недоступной или даже опасной, уровень ответственности общества снижается, а с ним и качество суждений. Какой смысл разбираться в вопросе, если от тебя все равно ничего не зависит?

Люди всюду похожи, это правила разные, и их влияние на людей разное. Переводить фокус внимания с качества правил на качество людей – значит создавать и продвигать ложь. Зачем?

Я понимаю, зачем это власти, им нравится идея про «народ, не готовый к демократии», «народ, любящий сильную руку». Эта картинка старательно поддерживается тысячами проплаченных постов, статей и «соцопросов». Я не понимаю, зачем подыгрывать?

Но это большая тема вообще, тот кайф, с которым наша оппозиционно настроенная публика любит причитать про «тупых зомби» и «страну гопников». Заслуживает серьезного исследования или как минимум отдельной статьи, на самом деле.

Призываю ли я к оптимизму? Да нет. Просто к адекватности оценок и к присутствию духа. Дело не в том, чтобы не писать о плохом, а только постить котиков и салатики. Но, кажется, Шэрон Стоун как-то сказала, что, чудом выжив после кровоизлияния в мозг, не может всерьез расстраиваться из-за морщин на лице. Я примерно об этом. О точке отсчета, о масштабе. Если смотреть изнутри момента, слишком многое кажется ужасным. А отстраненно, в масштабе истории все иначе.

Возложение цветов к могиле Сталина в годовщину его смерти. Москва, 2016. Фото AP/Scanpix

Тот, кто из-за некоторого числа маргиналов, носящихся с любовью к Сталину, начинает предрекать возвращение сталинизма, наверное, забыл, что такое сталинизм. И я не понимаю, почему триста человек с цветами у могилы Сталина – это «кошмар — страна катится в ад», а тридцать тысяч с цветами на марше памяти Немцова – это «как нас мало, бедных, скоро всех перебьют».

Тот, кто при каждом удобном случае повторяет «Бывали хуже времена, но не было подлей», наверное, просто плохо знает историю своей страны. Если честно, почти все времена в ней, за считанными светлыми исключениями, были и хуже, и подлей. И оставаться человеком почти во все времена было на порядок сложнее, чем сейчас, и делать что-то осмысленнее было куда труднее. При этом люди в них жили такие же, как мы, и заслуживали всего этого ничуть не больше, чем мы. Хотя бы из уважения к их страданиям не стоит сейчас изображать из себя главных бедняжек.

Если сменить масштаб и точку отсчета, можно увидеть, что главные процессы происходят не на уровне вопросов «про политику». Внутри, в глубине, происходит медленное, но верное исцеление. Ко мне обращаются молодые мамы, расстроенные тем, что кричат на детей, а иногда и шлепнут. Когда они рассказывают о своем детстве, в нем сплошь и рядом нормой были ремень, оскорбления, крик и ответ «сама виновата» на попытку рассказать о сексуальном абъюзе. Когда мы доходим до детства их матерей и бабушек, там зачастую такой лютый ужас, что хочется сесть на пол и скулить. А сейчас их милые внучки и правнучки приходят, сокрушаясь, что вчера не смогли обнять ребенка, а вместо этого прикрикнули. И в этом смысле мы точно движемся из самых темных слоев инферно вверх.

Пройдите вечером по центру Москвы, по дворам. Везде в окнах горит свет, везде в больших комнатах люди учатся. Английский, испанский, цигун, йога, хастл, танго, воспитание детей, вождение автомобиля. Мы ожидали падения потока кандидатов в приемные родители из-за кризиса – в реальности мы не справляемся с потоком, все группы переполнены. Благотворительные фонды отмечают интересную вещь – с приходом кризиса снизился объем пожертвований за счет суммы среднего пожертвования. При этом число актов пожертвования у многих даже выросло. Люди отдают сколько могут, но не сбрасывают с себя обязательств.

В этом месте со столичным снобизмом обычно говорят: «Москва – не Россия». Но, во-первых, в Москве живет десятая часть России. Во-вторых, в большинстве крупных городов, в которых в сумме живет больше половины населения, очень похожая картина. Те же молодые мамы, те же курсы всего и вся по вечерам, те же приемные родители, та же готовность помочь ближнему по возможности. Им просто тяжелее жить, а так все то же.

Довольно странно, кстати, что больше всех ноют и стонут вовсе не политзаключенные, и не самые бедные, и не заложники бюджетной медицины, а те, кто живут более чем хорошо, имеют кучу возможностей и при этом презирают провинциальных пенсионеров за то, что тех «все устраивает».

Вот человек, профессиональный социолог, съездил в город Елец, поговорил с людьми. Его вывод: старики поддерживают власть, потому что никогда в своей жизни так хорошо не жили (и это правда), люди среднего возраста боятся высказываться, но выражают свое отношение «невербально» (уж не знаю, что они делали – губы поджимали, глаза закатывали, вздыхали – арсенал средств говорить формально одно, показывая, что думаешь другое, очень велик), молодежь – «ругает почем зря». Выборка небольшая, но полностью совпадает с моими впечатлениями.

Мы находимся на финальном участке долгого и жестокого исторического марафона. Да с чего бы мы должны были прибыть сюда, сияя здоровым румянцем общественной активности, играя сильными мускулами демократии и гордо расправив плечи правового общества? Приползли как смогли. Конечно, очень жаль упущенных в последние годы возможностей. Конечно, очень больно за всех пострадавших. Но именно сейчас на мироздание грех жаловаться – оно в общем и целом явно за нас. В кои-то веки.

Источник:
Борьба с унынием методом «от противного»
На просторах рунета царит уныние. Все плохо. Все бессмысленно. Страна сползает. Экономика падает. Нас втягивают в войну. Власти всех гнобят. Вокруг зомби. Они заполонили все. Вы прослушали
http://bsdp.org/naviny/analityka/30-03-2016/borba-s-unyniem-metodom-ot-protivnogo

Вольная борьба с унынием

«Доброе утро, Винни-Пух. Если оно вообще доброе… В чём я лично сомневаюсь…» — говорит угрюмый ослик Иа. Сомневаться во всём добром — это верный признак страсти уныния. Ослик утратил интерес к миру, радость и надежду. Это состояние похоже на смерть в ещё живом теле — дух угнетён, а бренная оболочка переживает жуткий упадок сил… Немудрено, что зачастую следствием уныния становится клиника — депрессия, чреватая суицидом…

Тогда получается, что борьба с унынием — это борьба со смертью. Мы знаем, что пост и молитва — незаменимы в этой борьбе. Но на личном опыте известно и другое — святым текстам первым достаётся от уныния. Между рукой и Евангелием вырастает непреодолимая преграда. Открыть молитвослов становится ничуть не легче, чем сдвинуть гору. Как же быть? Как сдвинуть себя с этой поганой мёртвой точки тоскливой подавленности? Кажется, здесь нужны «военные хитрости», житейские приёмчики.

У каждого наверняка есть свои победные находки в борьбе с унынием. У меня поднакопились рассказы друзей — кто как сопротивлялся своему упрямому ослику, недетскому унынию. С миру по нитке — и собрались первые восемь приёмов борьбы с хандрой. Достаточно мирские, бытовые, — они на войне с унынием как дымовая завеса, чтобы приподняться с лопаток, дотянуться до оружия и нанести по врагу решающий удар…

Знаю по собственному опыту, что уныние подбирается к душе, прячась за спиной недовольства — недовольства собой, ситуацией, окружением, эпохой, судьбиной. Как только человека поглощает критицизм — без покаяния, без метанойи, уныние — скок! — и осёдлывает спину…

Если что — берите билет в Феодосию, езжайте на набережную Романа… и испытайте его способ первичной борьбы с унынием. Ромки там, возможно, не будет, но будет море, всегда готовое выслушать. И ответить по-взрослому.

У каждого из нас есть свои такие песенки. Или книжки. Или премудрые цитаты. Думаю, что главное — хранить их в надёжном месте.

А вот приём против уныния, не единожды испытанный, которым со мною поделилась одесситка Фаина: «Когда тоска накроет с головой, когда всё против тебя, и на душе так гадко, что сил нет — начинай — вопреки всему — улыбаться. Ну и ничего, что не можешь. А ты механически улыбайся. Тупо растягивай рот в улыбку. Конечно, важно в зеркало посмотреться — чтобы на твою улыбку вдруг не откликнулись люди в белых халатах. Улыбайся так, как ты бы улыбалась брошенному ребёнку. Все его бросили, а тебе доводится его приласкать. Вот иди себе по городу — и улыбайся так всем».

Друзья, это работает. Глупенький, тривиальный совет, замурлыканное «от улыбки станет всем светлей» — работает и не подводит, как родниковая вода. Будто растягивание губ в улыбке связано с необходимым напряжением внутренних струн. Вроде как улыбка, направленная в мир, возвращается к тому испуганному брошенному ребёнку, который временами обнаруживается в душе у каждого из нас…

Мой знакомый писатель Владимир утверждает, что «уныние — это планктон, низовое состояние, которое нужно бросать в топку для постижения более высоких творческих порядков». Сам он, когда впадает в «депресняшку», начинает писать самому себе письма подобного содержания: «Мой драгоценный Вольдемар! Всё ужасающе ужасно. Твой редактор — рафинированный гад редкоземельной пакости. Но если бы у тебя был талант, о! ты покинул бы это реликтовое чудовище и стал бы самостоятельной единицей с шестью нулями. Но, увы мне, ты ничтожество и бездарь, драгоценный мой Вован. Страдай, страдай страдательно, как последнее страдло! Не отступлю от тебя, твоя Д.» Но эта Д. — то бишь депрессия — несмотря на свои клятвенные уверения, почему-то где-то после третьего письма обрывала переписку без объяснений… Зато Вовка через какое-то время издавал новый сборник самоироничных, жизнеутверждающих рассказов.

Как и Володя, мы склонны путать уныние с депрессией. И это не всегда безопасно. Потому что депрессия лечится исключительно медиками и медикаментами, а уныние — собственной силой воли, помноженной на волю Бога. Но люди природу всякой мерехлюндии обычно стараются лечить посредством или сгущёнки, или шоколада, или винно-водочной продукции, или других наркотиков посильнее, пожирнее, позажаристей. И правда, от этих ядрёных способов уныние на какое-то время замирает — да потому что оно ест! Но, подкрепившись легко усваиваемыми углеводами, хандра набрасывается на душу с новой энергией. Как следствие, чтобы противостоять очередному приступу уныния, мы удваиваем дозу сладкого или горького… и кто там так довольно чавкает?

За следующие два часа мы израсходовали всю свою банку итальянского эспрессо. «Кофе заказывали?» — так мы приветствовали полуночников, которые отзывались на стук, дверь за дверью — вдоль по всем коридорам общаги. Угощали всех — однокурсников, знакомых и не очень, и совсем обалдевших студентов, видевших нас практически в первый раз. Уныние было повержено ниц. Уныние не терпит креатива! Особенно внезапного. Особенно бескорыстного. Особенно насущного для других.

Есть у меня одна приятельница, благополучный бухгалтер, современная целеустремлённая женщина-торпеда. Но и у неё бывают моменты, когда на душе так гадко становится, что ну ничего невозможно ни делать, ни воспринимать. Все дела зависают, все книги бесполезны, все фильмы раздражают, на прогулку выйти нет сил. «В такие дни у меня есть одно спасение. Единственное серьёзное занятие, на которое я способна, — это вышивать бисером оклад иконы. Вон стоит у меня образ Николы Угодника, с окладом, вышитым до середины лика. Каждый приступ унылости — это рядков десять — и проходит. Бисеринка за бисеринкой — и всё становится на свои места. Пять лет уже вышиваю. Так что по количеству рядков можно сосчитать среднее количество нападок ипохондрии в год».

Вот уж точно: самый страшный враг уныния — это наша системная инициатива.

Мой начальник борется с депрессивным синдромом подчинённых очень просто. Лучшим способом спасения утопающих он считает брошенный спасательный круг — но обязательно железобетонный. Выплывать с такой штуковиной значительно труднее. «Ничего, в крайнем случае, утонешь, — ободряюще говорит мой начальник, удваивая, а то и утраивая тяжесть проектного задания какому-нибудь унывцу, — но если выплывешь — станешь неуязвимым».

Он считает, что спасение неподъёмным делом эффективно именно потому, что дело считается неподъёмным. Преодоление и упадок духа не уживаются в одном сосуде. Знаю — потому что и сама пару раз тонула, но пару раз и выплывала.

По словам Иоанна Лествичника, «уныние есть оболгатель Бога, будто Он немилосерд и нечеловеколюбив». Выходит, унывая, мы становимся близорукими и неблагодарными богоборцами, а уныние — это бунт против Божией воли. Вот почему, оказывается, так трудно в часы удручённости обратиться к Богу за помощью! Все мы в вольной борьбе с унынием — начинающие атлеты. Господи, помоги!

Источник:
Вольная борьба с унынием
У каждого наверняка есть свои победные находки в борьбе с унынием.
http://www.pravmir.ru/volnaya-borba-s-unyniem/

Как бороться с унынием?

— Уныние иногда бывает страшное, иногда на работу иду, как на иглы. И не знаю, как с этим бороться…

— Вам можно позавидовать. Если в наше время вы говорите таким бодрым голосом, работая на бетонных работах, вы должны Бога благодарить за то здоровье, которое у вас есть и которым вы пользуетесь.

Дай мне сейчас замесить куб бетона, да я помру через полчаса. Так вот, мы на таблетках, а вы – на бетоне. Я бы променял эти таблетки на бетон.

Но я уловил в вашем вопросе отношение к вашим собратьям, окружающим вас на работе, у них порой грех считается добродетелью.

Да действительно, иногда не столько работа, сколько душевная травма является тяжелым моментом не столько для тела, сколько для души.

Я вспоминаю армию. В роте было 120 человек. И вот мне, человеку, пришедшему из церкви, пришедшему из алтаря, слышавшему только богослужения, через минуту, а может, и каждую минуту, когда мы были в помещении, приходилось слышать мат. Причем сплошной. Люди не вставляли эти слова. Они этими словами объяснялись.

Не столько работа, не столько служба, не столько физический труд, сколько матерщина и вся эта обстановка – это было самой большой душевной травмой. И конечно, я молился, чтобы побыстрее этот ад закончился, ад не столько для тела, сколько для души.

Отсутствие возможности побыть одному, возможности помолиться – только под одеялом! Без конца строем в столовую, строем из столовой, строем в казарму, строем из казармы. В армии один бывает караульный на посту – вот тогда более-менее один. И вот ты на морозе с автоматом, а себя счастливым считаешь, потому что один… Восемь часов в сутки по два часа – это такая караульная служба.

В этой обстановке надо делать свое дело, зная, что ты зарабатываешь деньги и кормишь свою семью. И что делают они, что говорят и думают они – за это они сами будут отвечать. Ты так не делай, ты так не думай, ты так не поступай. Надо держать дистанцию, и во всяком случае по этим законам не начать жить – око за око, зуб за зуб, клевета за клевету, оскорбление за оскорбление. Старайся делать свое дело тихо-спокойно, зная, что эти тяжелые обстоятельства для души ты преодолеваешь по любви к собственной семье,

Есть возможность, надо искать другую работу. Но как искать! Только не бросай эту работу. Найдешь работу получше для души и в финансовом выражении, иди. Под лежачий камень вода не течет. Нам отцами заповедано: делай, что должно, и будь, что будет, а будет то, что Бог даст. Шевелиться надо, волка ноги кормят. А о своих ребятах [на работе] молись: Господи, помоги, Господи, вразуми, Господи наставь, Господи, просвети. И сам старайся в повседневных отношениях быть примером хотя бы маленькой, но все-таки христианской жизни.

Источник:
Как бороться с унынием?
— Уныние иногда бывает страшное, иногда на работу иду, как на иглы. И не знаю, как с этим бороться… — Вам можно позавидовать. Если в наше время вы говорите таким бодрым голосом, работая на
http://tv-soyuz.ru/vopros-otvet/duhovnaya-zhizn/kak-borotsya-s-unyniem

Как избавиться от уныния, как бороться со смертным грехом?

Как избавиться от уныния, как бороться со смертным грехом?

Верующие часто представляются окружающим как унылые люди, которые вынуждены во многом себя ограничивать. На самом деле христианин должен быть радостным — ведь обретя Господа в душе, он возлагает на Него все свои заботы и печали. Великие святые были энергичными и добрыми, внимательными к окружающим, никогда не проводили время праздно.

Поэтому если тот, кто называет себя верующим, часто грустит, на душе у него тревожно, делать ничего не хочется — возможно, он впал в грех уныния. Что это, как бороться с напастью, к чему она может привести, если вовремя не обратить внимание на такое состояние души?

Казалось бы, название говорит само за себя, унылый человек — печален, вял, ему ничего не хочется. Но только ли этим исчерпывается состояние уныния? Википедия характеризует его как один из смертных (грозящих вечными муками душе) грехов. Плохое настроение бывает у всех, это еще неглавный признак греха уныния. Чем же отличается простая грусть от тяжелой духовной болезни?

  • Человек не хочет (иногда не может) выполнять свои основные обязанности.
  • Постоянно находится в апатии, ничто не в силах заинтересовать его.
  • Обвиняет Господа в том, что Он слишком строг к нему, жалуется на судьбу и окружающих.
  • Пренебрегает своими христианскими обязанностями — не посещает храм, не молится, не читает Священное Писание.

В католической традиции тоже считается очень опасным состоянием, которое ведет ко многим другим грехам. Например, к лени, пренебрежению к своему телу, чревоугодию, любви к развлечениям и т. п.

Иногда эта беда настигает лучших из лучших — кажется, вчера еще член церковной общины горел желанием взяться за новый молитвенный подвиг, а сегодня совсем его забросил. В такой ситуации надо помнить, что Господь специально посылает данное искушение, чтобы человек боролся с ним, духовно возрастал.

Бывает, что печаль и нежелание браться за дела указывают на то, что ранее подвижник был очень самонадеян, возгордился. А ведь истинный христианин должен в душе носить смирение. Это значит, что все хорошее, что есть в душе — от Бога, следовательно помощи надо просить у Него, не надеясь на собственные силы.

Святые отцы об унынии знали не понаслышке. Жизнь в монашеском уединении выявляет самые ужасные пороки, заставляет демонов более активно нападать на подвижников.

Святой Феофан писал, что унывать — значит скучать за любым делом. Это может быть обычная работа по дому или молитвенное правило. Иноку хочется все бросить, его не радует больше ни пребывание в храме, ни дела на благо монастыря.

Это состояние может продлиться довольно долгое время. Испытав несколько раз ощущение духовного подъема после молитвы, человек может очень загрустить, когда ощущает внутри лишь холод и маловерие.

Унывать — что значит это с точки зрения святых отцов? Существует разница между обычной печалью и смертным грехом. Грусть — явление преходящее, она является нормальной реакцией на внешние события. Однако при этом человек не теряет дееспособность. Проходит время — возвращается обычное состояние. Грех же может пытаться победить человека в любой момент. Кажется, что все хорошо, но на душе появляется тяжесть, терзают сомнения, появляется тоска.

Духовная болезнь имеет вполне видимые физические проявления.

  • Нарушается цикл отдыха и бодрствования — либо одолевает бессонница, либо наступает сонливость.
  • Расстраивается пищеварение — мучают запоры.
  • Человек переедает либо, наоборот, теряет аппетит.
  • Наступает быстрое утомление — одолевает слабость, боли в области сердца, мышцы становятся вялыми.

Уныние тесно связано с физическим расслаблением. Поэтому монашествующие называли его «полуденным бесом». Иноки очень рано встают, поэтому в полдень для них наступает время обеда. А после приема пищи многих клонит в сон. Здесь и подстерегает нерадивых опасность.

Почему же этого греха следует всеми силами избегать? Казалось бы, в плохом настроении нет особой опасности. Но святые отцы предупреждают — это дорожка ведет в пропасть. Личность, подпадая под влияние депрессивного состояния, скатывается все глубже. Проблемы нарастают, как снежный ком, который, в конце концов, может привести к нежеланию жить. А суицид — единственный грех, который нельзя «отмолить», потому что, совершая его, человек отворачивается от Бога.

Страшней всего то, что отчаяние заставляет вчерашнего христианина разувериться в Боге. Для него Господь больше не является всемогущим, благим и неизменным. Впадая в греховный ропот, несчастный тем самым отвергает спасение, которое принес в мир Христос. Смирение сменяется гордыней, вера — самонадеянностью. Так сатана улавливает множество душ. На самом деле уныние заставляет терзаться уже здесь, а за чертой земного существования эти муки многократно усиливаются.

Вот к чему может привести обычная жалость к себе, а ведь она весьма характерна для людей нынешнего времени. Как же бороться с проявлениями слабости? Об этом тоже можно прочесть у святых праведников:

  • Приступы лености и расслабления лечатся обычным принуждением. Без него в любом начинании ждет провал.
  • Не следует потакать себе во всем. На каждое «не хочу» имеется «надо». Ранний подъем, посещение храма, чтение молитв — через преодоление собственных слабостей воспитывается сила воли. Только так.
  • Если каждый день совершать хотя бы одну небольшую победу над ленью, со временем можно получить впечатляющий результат. Секрет успеха очень прост — регулярность, постоянство, последовательность.

Все хорошее дается в жизни в обмен на усилия. Также совершается и спасение души — через понуждение, «силою берется», как говорится в Евангелии. Для этого не надо совершать великих подвигов где-то на краю земли, а просто изо дня в день трудиться над собой.

Можно представить себе душу, как поле, поросшее тернием (это грехи). Чтобы посеять полезные растения, сначала надо выполоть сорняки. Но поначалу работа может показаться просто невыполнимой. И тут может появиться желание опустить руки. Именно об этом предупреждают монахи — унывать и сдаваться нельзя! Даже если каждый день обрабатывать небольшой участок, со временем на поле можно вырастить хороший урожай.

Очень важно в период отчаяния не оставаться в одиночестве, хотя это и кажется хорошей мыслью. Наоборот, надо просить помощи у более опытных в духовной жизни людей. Если христианин еще не воцерковлен, то лучше побыстрей начать процесс. Это поможет не унывать, прийти в тонус.

В каждом храме есть священник, к нему и следует обратиться, поделиться тем, что мучает. Бояться не следует — многим тяжело дается буквально каждый поход в храм. Это нечистый пытается отвадить душу от святого места. Ему спокойней, когда человек сидит возле телевизора, а не молится.

Для борьбы с унынием применяются обычные церковные таинства:

Если в церкви требуется помощь, следует заняться волонтерской работой. Что именно надо делать — скажет священник. Для мужчин всегда найдется физическая работа на территории, для женщин — послушание в храме. Вовлечение в общее дело будет очень благотворно влиять и на психику, и на духовное состояние страдающего. Многие таким образом выстраивали правильные отношения с Богом, некоторые даже решали пойти духовным путем.

Христианин всегда должен помнить о том, что надо просить помощи в молитвах у святых. Может казаться по-другому, но выбор есть всегда: поддаться обстоятельствам либо обратиться к Господу, излить свою печаль и приниматься за дело.

Не надо упиваться жалостью к себе, это опасный путь. Некоторым нравится, когда окружающие выражают сочувствие, жалеют. Чтобы уныние не переросло в отчаяние, необходимо внимательно относиться к тому, что происходит в душе.

Состояние, в котором сердце слово застыло, хорошо известно опытным духовникам. Оно является одним из признаков уныния. А причиной становится любовь к развлечениям, переедание, леность. Либо Господь попускает его в качестве испытания. Человек, охладевший, начинает забывать не только все хорошее, что было в его жизни, но и Бога отодвигает на второй план. Он становится не смыслом жизни, а какой-то отвлеченной идеей.

Христианин теряет интерес к духовной жизни, не хочет участвовать в молитвах и таинствах. А эти шаги ведут к полной духовной деградации. Чтобы ее избежать, надо тщательно подготовиться к исповеди, принять Святые Дары (причастие), понуждать себя почаще ходить в храм. Вот еще несколько советов от опытных священников:

  • Полезно чтение Священного Писания, духовных книг;
  • За каждой обыденной вещью надо стараться видеть промысел Божий, милость Творца;
  • Надо найти для себя занятие, которое будет приносить пользу окружающим. Ведь к праздному человеку бесу подобраться проще всего.

Чудесным образом Христос способен оживить увядшую душу, вернуть ей радость жизни, способность вновь воспринимать живительную благодать Святого Духа. А средство для исцеления доступно каждому, всегда и при любых обстоятельствах — это молитва. В состоянии уныния бесы наводят мысли о том, что не стоит и начинать, не поможет. Это потому что святые слова единственное, что гонит их прочь.

Данное средство борется с самым корнем любого греха, потому что молитвенное воздыхание направлено к Богу, демонстрирует веру в Него. Даже если слова приходится выговаривать через силу, они сокрушают невидимую стену, возведенную грехом между человеческим сердцем и Спасителем.

Необязательно сразу браться за большое количество длинных молитв. Ослабевшая душа может этого не выдержать, тогда подвижник скатится в еще более глубокую пропасть отчаяния. Начать следует с самых коротких:

  • «Господи, помилуй!»
  • «Богородице Дево» (читать по десяткам, начиная с одного, постепенно увеличивать).
  • «Слава Богу за все!»

Надо стараться в любом событии находить светлую сторону. Не пытаться избавиться от испытаний и скорбей, а переносить их терпеливо, даже с благодарностью. Ведь тем, кто верен до конца, Господь уже готовит вечную награду. По свидетельству отцов Церкви, она несоизмеримо больше любых земных страданий.

Источник:
Как избавиться от уныния, как бороться со смертным грехом?
Описание греха уныния — причины и признаки, последствия. Что говорят святые отцы об унынии. Средства для избавления от уныния. Как сохранить веру, лучшее средство от уныния.
http://pravoslavie.guru/bibliya/kak-izbavitsya-ot-unyniya-kak-borotsya-so-smertnym-grehom.html

COMMENTS